Гортензио Отныне в женщинах ценить начну Не красоту, а преданное сердце.
"Мы услышали шум горной реки. Она текла в глубоком ущелье. Через ущелье горбатился одноарочный каменный мост, обросший мхом.
- Его строили римляне, - сказал Евгений Петрович. - Выйдем.
И опять нечто неповторимое тронуло душу. И не только, очевидно, мою. Юрий Петрович остановился над ущельем и вопросил без всякого наигрыша:
- Камо грядеши?
…Камо-о… грядеш… - повторило торжественное эхо.
Огромные деревья спускались к речке по склонам ущелья. Их чёрные влажные стволы оплетали плющи. Не лесная, а какая-то парковая сырость приглушала звуки. Между камней росли нежные, как наши подснежники, цветы - белые и голубые. И лиловые фиалки.
Мы спустились к воде по скользким каменьям.
Вода журчала отчуждённо, её неожиданные взбулькивания возле устоев римского моста подчёркивали тишину.
- Здесь есть крабы, - сказал Таренков. - Маленькие.
Я черпнул воды и глотнул. Заныли зубы.
- Если в том, что болтаемся всю жизнь по морям, есть смысл, - пробормотал Юрий Петрович, - то он в таких минутах".
— Не имею ничего против, однако у моих друзей наверняка есть множество дел тут, и они не смогут с нами пойти, — попыталась я отделаться от нежелательного общества.
— Отчего же, — вдруг заговорил Рикер на хорошо поставленном общем языке этой планеты. — Мы с утра на ногах, и совсем ничего не ели, однако пробовать местную кухню опасались. Все же для людей тут наверняка мало чего съедобного. Однако если Мелинда порекомендует, что можно есть людям, то мы бы с радостью присоединились. Наш корабль стоит далеко отсюда, и возвращаться не хочется.
– Жить – хорошо. Жить – правильно. Но смерти бояться не надо. Я вот не боюсь, знаешь, почему? – Он замотал головой, шмыгая носом. – Потому что смерти – нет. Есть умирание, это может быть больно, страшно, но самой смерти – нет. Я хочу жить, но никто не живет вечно. Илья, иногда жить просто не получается. Это не плохо, это не хорошо, это есть...
Почему у природы так нечестно устроено: мужчины без всякой косметики выглядят отменно, а женщине для обретения приличного вида необходимы крепкий ночной сон и уйма времени утром?
Сладко пахнет в Италии земля после дождя, и свой, особый запах есть у каждого ее острова!
Взгляд обозлённой матери устремился на меня.
Нет, серьёзно, автор данной истории очень переборщил с драмой. Учитывая ситуацию, где-то сейчас должен выпрыгнуть какой-нибудь мужик с роялем под мышкой и сказать что-то в стиле: «Я — садовник, и я — убийца». И все такие: «Не может быть! Никогда бы не подумал! А мы были уверены, что надпись на лбу «Я — убийца» просто для красоты!»
И раньше я бы этот сюжет пролистала быстрее, чем если бы кто-то сказал: «Миссисипи». Но вот сейчас… блин, ну и где этот мужик с роялем? Он мне чертовски нужен!
Ограниченные умы видят ограниченность только в других.
— Сержант?
Колон собрался с духом. Звон колоколов постепенно стихал.
— Ты знал, что она — вервольф?
— Гм… Капитан Ваймс намекал на это, сэр…
— И как именно он намекал?
Колон отступил на шаг.
— Он сказал: «Фред, она — поганый вервольф. Мне это не нравится так же, как и тебе, но Витинари сказал, что мы обязаны взять кого-то из них, лучше уж она, чем какой-нибудь вампир или зомби». Вот так он и намекнул.
Есть такая штука, называется "эффект краба".
Несколько крабов сажают в сосуд, и они ползают там друг по другу. Если один пытается выбраться, остальные стараются стащить его вниз, вместо того, чтобы помочь ему выбраться.
Крабы - они и есть крабы.
Вот он, суровый закон природы: выживает тот, в ком есть хоть капля силы. Бескрайнее море магии доступно лишь тем, кто может подойти, склониться и набрать воды.
Этим и отличается человек – мы ради любимых готовы насильно поить, подносить чашку ко рту, заставлять жить тех, кто сам порой сдается.
Можно продать тело, но не душу. Это не тот товар, который выйдет взвесить в граммах, завернуть в нарядную упаковку и с улыбкой протянуто покупателю.
— Мыслящий русский — самый независимый человек на свете, — с жаром произнес Лео. — Но Россия — это не один голос. Это многоголосый хор!
В следующий час Алаис не раз думала, что Эттана Дааверта охотно взяли бы в КГБ. Но надо было сдерживаться, и отвечать на вопросы. Вот где пригодился опыт юриста, и умение врать честно глядя в глаза.
«Если человек решил уйти из твоей жизни – пусть уходит, но, если он решит вернуться – вырви ему сердце, сынок, но никогда не пускай обратно».
Как женщина относится к мужчине, можно понять по танцу.
Как показала жизнь, нет смысла загадывать на будущее. Что-то внезапно происходит, и все планы приходится спешно менять. Да здравствует настоящее!
К внешности всегда должен прилагаться разум и характер. Нет, не так, это характер должен быть на первом месте. Остальное можно доработать.
– И маску косметическую сделать… – задумчиво добавила леди Абермаль
– Отличная мысль! – воодушевилась тетушка графа. – А если кто к нам заглянет и испугается – сам виноват! Незачем нас, хрупких леди, беспокоить!
..Лив, объясни младшему агенту устройство стандартного самострела. Это базовое оружие в арсенале теневых.
Сестра добрым взглядом любящего родственника дважды расчленила меня, но со вздохом кивнула.....
.....— Лив, — я протянула руку в сторону сестры.
Та понятливо кивнула и… принялась бесстыдно задирать подол платья. У Сая, несмотря на пропажу племянника, глаза чуть на лоб не переехали. Но Ливьен быстро отцепила от кромки чулка нечто завернутое в тряпку и прекратила безобразие, вернув юбку на исходную позицию.
— Вот. Вчера весь вечер делали, а потом стрелять учились, — она аккуратно развернула тряпицу.
— Рогатка? — удивился Найджел. — Вы учили моего сына стрелять из рогатки?
— Ну а кто если не мы, — беспечно пожала плечами Лив. Действительно, основы уличной жизни гувернантки не преподают...
Профилактировать — проще, чем лечить.
Только бы всегда вовремя успеть увидать бревно в своем глазу, как бы мы стали добрее...
Завжди краще вислухати все від початку до кінця.
Главное в отношениях с лошадью - показать, что она тебе небезразлична. Лошадь не будет по-настоящему близка к тебе, если ты будешь только человеком в седле.
Хене не привыкать к заданиям, которые кажутся безнадежными. Всегда есть выход. И уж король не отправил бы собственного сына… хотя тут Хена не была так уверена. С королями – никогда не знаешь наперед.