" Так устроен человек – самое мудрое существо в мире. Человек отличается от других существ тем, что умеет себя обманывать, умеет искренне верить в собственную ложь."
Несокрушимых людей нет. Сильные мужчины - легенда. Верные женщины - миф. Долго, счастливо и на всю жизнь - иллюзия.
Ожидаю, что он заговорит первый, но глава Титана не торопиться, а я от этого еще больше нервничаю, наконец, не выдерживая.
— Рикер, чего тебе надо?
Мужчина прищурился.
— Для начала прояснить некоторые моменты.
— Я слушаю.
— Когда ты узнала, что ждешь ребенка?
Ой.
Зачем нужно убивать героя, что бы что то сказать читателю?Неужели герой сам не может это сказать?
Стремительно сдавали позиции государственные органы управления. Возникали как из ниоткуда рынки, рыночки, толкучки, как в девяностых, появились мгновенно ларьки, все запреты пропускались мимо ушей. Иногда ларьки сносили, вместе с содержимым. Иногда сносили суды и мэрии, тоже вместе с содержимым.
... почему я вдруг после нашего разговора с ним себя виноватой начала чувствовать? Потому что так принято? Якобы мужчины слабы, и даже в сорок лет они мальчики, и вообще что с них взять? Плоть слаба… но это же его выбор был!
Бесчисленные огненные глаза корабля были за снегом едва видны Дьяволу, следившему со скал Гибралтара, с каменистых ворот двух миров, за уходившим в ночь и вьюгу кораблем. Дьявол был громаден, как утес, но еще громаднее его был корабль, многоярусный, многотрубный, созданный гордыней Нового Человека со старым сердцем Вьюга билась в его снасти и широкогорлые трубы, побелевшие от снега, но он был стоек, тверд, величав и страшен. На самой верхней крыше его одиноко высились среди снежных вихрей те уютные, слабо освещенные покои, где, погруженные в чуткую и тревожную дремоту, надо всем кораблем восседал его грузный водитель, похожий на языческого идола. Он слышал тяжкие завывания и яростные взвизгивания сирены, удушаемой бурей, но успокаивал себя близостью того, в конечном итоге для него самого непонятного, что было за его стеною той большой как бы бронированной каюты, что то и дело наполнялась таинственным гулом, трепетом и сухим треском синих огней, вспыхивавших и разрывавшихся вокруг бледнолицего телеграфиста с металлическим полуобручем на голове. В самом низу, в подводной утробе "Атлантиды", тускло блистали сталью, сипели паром и сочились кипятком и маслом тысячепудовые громады котлов и всяческих других машин, той кухни, раскаляемой исподу адскими топками, в которой варилось движение корабля, - клокотали страшные в своей сосредоточенности силы, передававшиеся в самый киль его, в бесконечно длинное подземелье, в круглый туннель, слабо озаренный электричеством, где медленно, с подавляющей человеческую душу неукоснительностью, вращался в своем масленистом ложе исполинский вал, точно живое чудовище, протянувшееся в этом туннеле, похожем на жерло. А средина "Атлантиды", столовые и бальные залы ее изливали свет и радость, гудели говором нарядной толпы, благоухали свежими цветами, пели струнным оркестром. И опять мучительно извивалось и порою судорожно сталкивалась среди этой толпы, среди блеска огней, шелков, бриллиантов и обнаженных женских плеч, тонкая и гибкая пара нанятых влюбленных: грешно скромная, хорошенькая девушка с опущенными ресницами, с невинной прической и рослый молодой человек с черными, как бы приклеенными волосами, бледный от пудры, в изящнейшей лакированной обуви, в узком, с длинными фалдами, фраке - красавец, похожий на огромную пиявку. И никто не знал ни того, что уже давно наскучило этой паре притворно мучиться своей блаженной мукой под бесстыдно-грустную музыку, ни того, что стоит гроб глубоко, глубоко под ними, на дне темного трюма, в соседстве с мрачными и знойными недрами корабля, тяжко одолевающего мрак, океан, вьюгу...
Нужно что-то проглотить, - сказал он. - Кофе или что-нибудь. И мир разом станет лучше. Хотя непонятно с чего.
У успешных людей есть хорошие привычки; у неуспешных - плохие. Поскольку наши привычки - это действия, которые мы совершаем автоматически, они определяют, кто мы есть. Если есть привычка каждое утро вставать и делать зарядку, ты - атлет; если есть привычка никогда не делать того, что обещал сделать, ты - ненадежный тип; если же есть привычка трижды в неделю делать себе расслабляющий массаж, ты - сибарит.
Не изменять - это не достижение, а норма...
Глядя на изменения происходящие с ее сыном, Марина всерьез вознамерилась познакомится с удивительной Тасей, а если официально, то Анастасией, и взять у нее пару уроков по «управлению» и воспитанию подростков с «чуткой, нервной организацией».
а я им в лицо говорю, мол, нет, товарищ, это вы идите, а мне дайте, что положено! Ну, тут уж, как ты знаешь, что положено, на то хер наложено.
Божечки! Кажется, у меня в глазах начинали взрываться в фейерверки, а в голове вариться малиновый джем. Немедленно очнись, Аниса Эден, пока не превратилась в Амаду-четыре сорима!
Голая правда всегда лучше, чем закутанная в что одёжек неопределённость.
Страх его был огромен, как море. А страсть — необъятна, как небеса.
Не верь никому. Предавай всех. Убей или будешь убит – всегда.
«Она хорошо знала молодых людей этого типа: они входят к вам, как к себе домой, непринужденно усаживаются, охотно выпивают стаканчик предложенного им вина, не сказав при этом даже «спасибо». Обычно они где-то подолгу учатся, на каком-то там факультете, на юридическом или восточных языков. Они спокойны, хороши собой, не отличаются особой вежливостью, немногословны, они нравятся женщинам, даже когда не обращают на них внимания, им достаточно один раз заняться с вами любовью, и вы уже теряете голову, а затем они отговариваются тем, что занятия отнимают у них слишком много сил — а ведь учеба для них главное, уверяют, что все будет иначе, когда сдадут экзамены; порой они на ходу целуют вас безразличными и мокрыми губами или касаются пальцем вашего колена, когда вы возвращаетесь от парикмахера, и говорят вам ласковые слова, а потом наступает конец, и вы сходите с ума.»
Я молча смотрела на медленно плывущие облака, размышляя о сложности женской души. Мы обижаемся, но в тоже время хотим, чтобы тот, кто нас обидел, влюбился в нас, раскаялся в своих поступках.
А Алаис подумала, что спать с таким, как Даверт - это вообще ума не иметь. Лучше уж гадюку себе засунуть, авось не цапнет. И всяко приятнее будет.
Я все еще не могу понять, Рэн, мы говорили о ней, но тогда в тебе не было этого чувства. – Было, – нехотя ответил принц Хаоса. – Не осознавал. – Как осознал? – Пламя принесло к ней, – глядя в окно, произнес Эллохар. – «Демоны чувствуют своих женщин»
«Тебе никто и ничего не даст, Дамиан, никто и не должен давать! И никогда не проси людей любить тебя. Выпрошенные чувства ничего не стоят, сынок. Любить должны сами…А если не любят – отпусти. Твое от тебя никогда не уйдет, а не твое – все же не твое, как бы ни было больно. Запомни это и всегда рассчитывай только на себя!»
Ушли мы только ближе к полуночи, когда все уже не помнили ни нас, ни себя. И только Сергей оставался трезвым и следил за порядком, хотя и не лишал себя маленьких радостей в покорении женщин и принятии от них знаков внимания.
— Да уж, молодое поколение... Мой сын еще не вырос, но уже пытается увести у родного отца невесту.
— Какая женщина, — восторженно выдохнул боец, явно пока не женатый. Вот явно же, что не было у человека ни дома, ни в мыслях правильного оберега из хорошо промасленного чугуна.
И руки, его сжимающей.
Если тебе больно - не сдавайся, Если тебе больно - просто плачь Если тебе больно - постарайся Стать таким же, как и твой палач.