Иногда я вспоминала древних греков, которые боялись слишком большого везения. Они полагали, что боги завистливы и не любят удачливых. И вряд ли были так уж неправы. Хотя намного сильнее во все времена удачливых не любили завистливые люди.
Там и тогда, во дворе своего дома, с плохо скрываемым удивлением и восхищением разглядывающая мою машину, она была обаятельна и непосредственна, как кошка. Естественно. По природе.
А теперь ее обаяние отточено, как скальпель в умелых руках.
Хирурга или маньяка? Вот вопрос…
никакое время не лечит предательство. Это навсегда.
Лу довольно скептически относился к идеальной картинке отношений аль-Фалаха и Розена. От нее за версту несло пиаром. «Вам помогут два бывших врага, которые теперь живут в мире и дружат семьями». Чем дольше он размышлял над историей аль-Фалаха и Розена, тем меньше ей верил.
Власть и деньги шагают наравне со вседозволенностью и безнаказанностью.
— А ты, никак, испугалась? Предлагаешь сидеть и ждать, пока кокос сам не упадет нам в руки? В этом мире так не выжить, надо за все бороться.
- Шарик, который болтался в голубом небе моей мечты, лопнул. – Какой шарик? – Под названием терпение. Я ухожу.
В долгом рейсе заход в порт иногда только расстраивает. Опытные моряки знают это. И не сходят с борта на стоянке. Красота чужой земли мигнет тебе, смутит душу – и все.
«Два Никогда» бесконечно бунтовали в его голове, но победить их не представлялось возможным. Он бы никогда не бросил жену и никогда бы не смог оставаться окончательно верным.
Невозможно пройти через горе, избегая встречи со своим прошлым.
На самом деле глупостей в мире полно, однако без них у нас не было бы тем для разговоров, правда? Единственная разница между человеком и животным заключается в том, что человек наполняет свой день и всю свою жизнь целой вселенной глупостей, пока к нему не придет единственная реальность, смерть, чтобы положить конец этой чепухе.
Удивительно, каким затуманенным может быть сознание человека, пока у него не появится слушатель, которому он полностью доверяет...
– Зачем любить кого-то, если в конце концов у нас всех забирают? – спросил он, не глядя на сестру. – Отца мы больше не увидим. И маму, скорее всего, тоже. Когда я об этом думаю, дышать больно. Лучше бы у меня вовсе не было родителей.
Паз ответила не сразу. Наконец она подползла поближе к брату и обняла его.
– Я знаю, Под. Боюсь, эта боль останется с нами навечно. Придётся смириться: теперь она – часть нашей жизни. Но мы должны быть сильными. Думаю, этого хотел бы отец.
— Это нелегкий труд и для быков, и для человека, — отозвался Кадфаэль. — Может, и так, но ведь быки следовали за ним по доброй воле, лишь бы только ему потрафить. Брат, да разве преданный ученик может сделать для своего наставника больше? Не хочешь же ты мне сказать, что этому парню его работа не в радость?
И главное, надо вспомнить слова, которые Григорий Ефимович Распутин сказал молодой девушке, пережившей удар: мол, даже Господа нашего предали. А ты всего лишь человек.
«Если Бог заботится обо мне, как ты говоришь, то почему ты полагаешься на медицину, а не на Бога?»
Люди всю жизнь ждут, когда же что-нибудь начнётся, а вместо этого приходят к концу.
Можно обмануть человека, но нельзя обмануть металл!
Ты всегда должен помнить, что путь – это только путь. Если ты чувствуешь, что тебе не следовало бы идти по нему, то не должен оставаться на нем ни при каких обстоятельствах.
Если люди в скорби ведут себя бессмысленно, то лишь потому, что человеческая жизнь вообще бессмысленна, а скорбь лишь обнажает эту истину.
...пуля многое меняет в голове, даже если попадает в задницу.
Жить приятнее, когда у тебя есть цель.
Семья - это не только кровные узы, это прежде всего люди ( и не только люди), на которых ты можешь рассчитывать всегда. Так же, как и они - на тебя.
Мне с тобой конечно повезло, но, честно говоря, тебе со мной повезло больше
Ломать не строить, пинать не целовать