Кто только придумал этих взрослых! Что они вообще себе позволяют - таскают за собой детей с места на место, когда детям этого совершенно не хочется!
– А что еще делать, Ксюш? Позволить этому Львеночку ускакать беспрепятственно в чужие прерии и счастливо там мурлыкать? Не слишком ли это для него хорошо? А что мне останется, ты понимаешь? Я буду одна воспитывать троих детей. Думаешь, он часто станет о них вспоминать? И жить первое время придется на одних лишь его подачках-алиментах. Ну уж нет! Пусть на себе прочувствует все радости быть родителем, а не живет припеваючи с новой любовью! А я уж позабочусь о том, чтобы у него на нее ни времени, ни сил, ни денег не осталось. Он мне крупно задолжал, Ксюш. И я этот долг с него взыщу.
– А чего вы так переполошились? – снова фыркнула Мэри. – Вам-то что? Как ваша жизнь улучшится, если я пущу обратно Витольда?
– Мы беспокоимся о тебе, – пробормотала мамОля.
– И о нем, – тут же встряла Агата. – Он тебя любит.
– Я вас умоляю, – хмыкнула Мэри. – Нет никакой любви, и в природе не существовало. Мой муж любит только себя. Свое павлинье величество. Это в восемнадцать я верила, сейчас даже не надейтесь.
'Скажу по опыту. От тех, кого любишь, держись подальше. Они-то тебя и прикончат. А тебе надо жить - и жить счастливо, с женщиной, которая живёт своей жизнью и не мешает тебе жить своей'
А потом у него (отца) появилась тихая скромная женщина, и сложилась новая спокойная семья, где его никто не дёргал, не заставлял прыгать выше головы и не пилил за отсутствие больших денег.
...есть такое у продавцов,когда они презирают клиента.Исключительная вежливость с немалой долей змеиного яда.
Настя быстро нарезала багет, сыр и вареную колбасу, растопила в сковороде сливочное масло, обжарила хлеб с одной стороны, перевернула, положила на каждый кусок по ломтю колбасы, сверху – сыр, накрыла крышкой и убавила температуру. Горячий бутерброд среди ночи – это же так сладостно!
Сегодня был мамин день. Моя отрада. Мое счастье. Моя прелесть. Все домочадцы еще ранним утром куда-то свалили. Признаюсь честно, я даже не знаю куда. Раз в неделю мне устраивали праздник одиночества. Я часами ходила по пустому дому и наслаждалась тишиной. Затем я гуляла по лесным тропинкам и отдыхала в просторной беседке. Идеальное место для проветривания мозгов. Двуликие сделали все, как я мечтала.
Безумие и отчаяние нередко похожи друг на друга...
Женщины – как дети. Им легко внушить, что они ошиблись. Посмотрите на толпы женщин, терпящих, пока их бьют мужья, уверенных, что «хоть плохонький, но мой». Или на армию тех, кто активно в Интернете и на телевидении убеждает жертв изнасилований, что они сами виноваты в случившейся беде. С детства девочкам внушают «ты сама во всем виновата, не дала списать». Далее, подростками, «ты некрасивая, поэтому тебя не любят парни». И так далее, до бесконечности. Любую женщину можно убедить, что она упустила свое счастье. Исключений нет.
Власть высмеивает всех своих прославленных фаворитов, стоит им оказаться на смертном одре.
Жизнь вообще очень короткая штука и может оборваться внезапно, так что не стоит терять ни минуты, ни мгновения, ни капли!
Не стоит сожалеть о прошедшем, лучше смотреть в будущее. Будущее можно изменить, а прошлое не изменишь.
Я просто ему не нужна. Понимаю это. А остатки истерзанного сердца осыпаются стеклянной крошкой. И режут, режут меня внутри.
Тоже отворачиваюсь. Сил нет смотреть на него.
"А чего ты хотела?" – снова слышу тихий шепот рассудка.
Мне надо домой. Отдохнуть. Взять совок и веник, собрать то, что разбилось. И выбросить. А вместе с ним и ненужную веру в людей.
... именно от самых близких людей мы не всегда готовы принять то, что с благодарностью принимаем от чужих.
— Весь обряд преображения — это обретение власти. Власти над тем зверем, который у каждого в душе есть.
Нельзя забирать детей от тех, кого они любят. Они будут несчастные.
Эх, плакала приятная ночь в мягкой постели… Прощай, подушечка. Мы так и не успели с тобой поближе познакомиться...
Каждый сходит с ума по-своему, главное — не тыкать этим в окружающих и не добавлять зла в мире. В конце концов, адекватных нет, и здоровых нет — все с придурью и больные. Просто кто-то притворяется лучше, кто-то — хуже, вот и вся разница.
Юлик, игнорируя завистливые взгляды "сильной половины",задумчиво глянул в мою сторону.
- А знаешь... Я вот тут посидел немного,подумал... - протянул он. - Готовишь ты превосходно. В случае чего и себя, и меня от грабителей защитишь. Не ревнивая. Ведешь активный образ жизни... Короче, Лин, - подытожил он,- а может, реально поженимся?
- Иди ты в Скол! - беззаботно рассмеялась я, поднимаясь из-за стола.- Вторых шансов не даю.
Я никогда не вру, то есть вру только в случае крайней необходимости, разумеется. Однако, знаете, я люблю приврать. Да-да… У вранья какой-то особый приятный вкус…
— Вы правы, люди напуганы. Газеты, по неизвестным причинам, дали этому страху имя. Вампир. — Он выпрямился и провел рукой по волосам. — Те, кто пишет подобные статьи, не верят в вампиров, и большинство читающих их статьи тоже не верят в вампиров, но мы имеем дело скультурой, при которой люди лучше знают свой астрологический знак, чем группу крови. Кто-то где-то воспринимает все всерьез и уже обтачивает в свободное время осиновые колья.
– Милая, ты просто чудо. Чокнутое, но чудо.
Кроме того, у него не было доверия к тому, чего он не знал или не понимал. Нехорошо человеку знать больше того, что нужно для повседневного обихода.
Даже тот, кто собирается умереть, может строить планы на будущее. У всех нас семь пятниц на неделе.