Познанию настоящего изобилия – наполненных любовью отношений с другими людьми, внутреннего богатства, духовного развития и абсолютного здоровья – препятствуем мы сами. Этому мешают наши мысли, которые основываются на оценочных суждениях, давно потерявших свою силу. Мы удерживаем свои страхи, беспокойство, предрассудки, сомнения и негативное массовое сознание, и это не дает нам проживать свое совершенство. Так человек сам действует в ущерб своим интересам.
Одну - потерял. Другую - нашёл. Такова жизнь... Такова война.
... свирепый, грубоватый на вид русский солдат сменился более мягким и вежливым прусским. Даже крестьяне, казалось, были более высокого порядка, в них чувствовалось больше индивидуальности и независимости: русский крестьянин, с его мягким, тонким, часто благородным лицом, всегда напоминает мне покорное животное, давно привыкшее молча переносить грубость и несправедливость, чем человека, способного и готового себя защищать.
...обычно бабушка ходит по магазинам одна, и в это время Филипп может делать, что хочет. Чаще всего он выбирает книгу — лучше уже читанную, обещающую привычное и гарантированное удовольствие — и идет на кухню. Достает из холодильника оладьи с безвкусным вареньем из розовых лепестков или фейхоа, которым почему-то заставлены полки во всех магазинах города О., или мажет маргарином печенье и складывает его в бутерброды. Если ему везет, то в хрустальной вазочке на столе лежат конфеты «Загадка» с коричневой начинкой, от которой слегка щиплет язык, если есть их медленно, смакуя. Но обычно там пылятся лишь «морские камешки», тусклые, жесткие и скучные, как сухая школьная акварель. Иногда Филиппу хочется соленого. Брать без спросу с боем добытую колбасу или сыр он боится, но и кусок черного хлеба, политый пахучим подсолнечным маслом и посыпанный солью, неплох. Обычно Филипп съедает два или три.
Зачитавшись, он встает коленями на табуретку, упирается локтями в стол и машинально кусает бутерброд, не замечая, как масло капает на страницы. Всадник без головы мчится сквозь прерии. Птицы вспыхивают налету, и мирная зеленая долина вспухает чудовищным взрывом. Пьяный натуралист в обнимку с гордым черным королем в десятый раз пересчитывает ступени виллы. Женщины слетаются на бал — голые женщины, одетые в одни только туфельки. Некоторые вещи читать и сладко и страшно, и частью сознания Филипп прислушивается — не заскрипит ли в замке ключ, не застанут ли его за этими, самыми стыдными и заманчивыми страницами.
Всякая тварь имеет свое назначение. Бессмысленен лишь человек; стремясь к душевному комфорту, человек придумывает себе смысл...
Она не узнавала лес. Больше того, она его боялась. Всё, что сейчас открывалось взгляду, не поддавалось никакому объяснению.Лес стал непривычно громким, ярким, бесцеремонным, он словно пустился во все тяжкие и спрятал свою обычную суровость под карнавальной маской жадных до жизни тропиков. Но что, если и под маской он больше не был собой?..
Самое страшное в смерти – что тебя не будет, а все будет как было. Мир будет такой же, а от тебя не останется следа. И хочется оставить следы.
Люди легковерны, — с ноткой грусти заметил призрак, когда мы с Ником озадаченно промолчали. — Но лишь когда дело касается того, во что им хочется верить, или же того, что можно доказать. И им очень сложно поверить во что-то, чего никто не видел, не слышал и даже не касался. ... А непонимание неизбежно порождает недоверие и желание отринуть преподносимые знания как нечто невозможное и недоказуемое.
Трус теряет больше, чем собственную жизнь.
Всё всегда можно, главное - придумать, как.
Страх — посланник дьявола, искушающий на абсурдные поступки или волшебный мотиватор, на топливе которого можно свернуть горы.
Тот, кто поднимает глаза в небо,
ищет в облаках ответы,
потому что на земле находит только вопросы.
Тот, кто разговаривает с ветром, думает,
что он одинок, что его никто не хочет слышать
и что все равно ничего не изменишь.
Кто пускает все на ветер — доверяет ему,
зная, что он придет, чтобы смести
все наносное и обнаружить истину,
что покоится на дне.
Сложные проблемы всегда имеют простые, легкие для понимания неправильные решения.
Вкусы и предпочтения иногда подстраиваются под обстоятельства и конкретного человека.
мучительнее пустого ожидания нет ничего.
Просто мир такой. Человек такой. Не было бы Посещения - было бы что-нибудь другое. Свинья грязи найдет...
Тетя, зачем же вы плачете? Папа нашел меня возле чайной, тут всем радоваться надо, а вы плачете.
В мире есть законы, изменить которые не в силах никто. Один из них - право сильного, что бы твой любимый Руссо не мямлил по этому поводу.
Выйдя из кабинета, я глубоко задумалась. Нет, не над бренностью всего сущего, а над тем, где мне взять молоко или сливки.
Моё возможное бесчестие не ваша забота. Я займу немного чести у вашей... бывшей жены. В долг. Взаймы.
— Итак, теперь поговорим серьезно. О деньгах!
– У нас есть рыбка?
– Ага. Рыбк. Его зовут Тимоти, и, похоже, он мерзавец. Из вас с ним выйдет хорошая пара.
– Знакомство с тобой было настоящей катастрофой.
Девушка подняла бровь.
– Ну, спасибо.
– Но я каждый день благодарю Джеля за эту катастрофу. Мне нужен был катаклизм, чтобы встряхнуться от жизни, которую я знал. Ты была землетрясением, обвалом в горах.
– Я, – четко произнесла она, опуская руку на бедро, – нежный цветочек.
– Ты не цветочек, ты каждое соцветие в лесу, распускающееся одновременно. Ты – цунами. Ты – панический приступ. Ты потрясаешь.
– Если мир полон жестокости, это еще не значит, что ее нужно пускать в свое сердце.
Одной рукой я поднимаю только полтора пуда, а двумя пять, даже шесть пудов. Из этого я заключаю, что два человека сильнее одного не вдвое, а втрое, даже больше…