Все важны, или никто не важен.
Дверь распахнулась, и на пороге возник новый градоначальник! А на голове у него сидела жаба. Здоровенная такая. И злая, прямо как он.
Плюнув с досады, сказала:
— Знаете, господин мэр, приличные джентльмены, входя в помещение, головной убор обыкновенно снимают.
Истина была единственной дочерью времени!
– Слушайте, госпожа ведьма, а что, если я вас найму? – задал неожиданный вопрос господин Вегард.
– В смысле? – безрезультатно дёргаясь в направлении дома, удивилась я.
– Да даже не знаю, – мэр как-то неожиданно расстроился, – разбирательство с моими врагами вам поручать бесчеловечно, мне врагов жаль, сотрудников мэрии вы уже воспитали, гарнизон весь по стойке «смирно» ходит при одном упоминании вашего имени, разве что поручить вам приготовление зелья…
– Приворотного? – скептически поинтересовалась я, отчего-то обиженная его тирадой.
– Слишком опасно, с вашим-то походом и размахом, у меня так весь город в сортире засядет на пару недель точно…
– Ну я и говорю – взятка. Дань то есть. Как тут это в ваше время называют? Мзда? Мздишь коту, чтобы не гонял?
– Мздю! – радостно согласился Домовой.
Твои ищейки нашли Леониса?
– С ног сбиваются, – отрапортовал Гайлеон. – Но если Леонис и до этого скрывался, найти его будет трудно.
– Сначала отца найти, а потом дочь, – сказал Бес. – У них прямо какая-то семейная тяга прятаться
Ведь правильно говорят, формируй запрос чётче, с примерами, с пояснениями.
Нет, я всегда осуждала попаданок в романах, которые начинали хамить на лево и направо, особенно сильным мира сего. Это только в книжках так можно, а в реальной жизни можно и поплатиться. Но... в какой-то момент благоразумие мне отказало.
— Быть верной женой — сейчас это уже не добродетель, это случай, который достоин быть занесенным в красную книгу.
И я думаю лишь о том, как мне незаметно выйти из замка. У мужа не нашлось для меня слов, и я тоже не дам ему разъяснений. Позже он все поймет. Я надеюсь, что он вздохнет с облегчением. Пусть в Дал Риаде правит избранный король, и ничто не отвлечет его от важных дел. За чередой великих битв он забудет о наивной королеве и ее глупой любви.
Безопаснее было при Александре II хранить динамит, чем при Сталине приютить сироту врага народа.
Чего рано пришла? - Бабуля на кухне пила какой-то травяной отвар.
- Так луна взошла и мы ушли. - Пожала я плечом и опустилась на табурет, рядом со столом.
- Эх, не та нынче молодежь пошла. Не уж-то не знаешь, чего с мужиком до утра делать надо? Я этак и правнуков не дождусь.... - Она снова отпила из кружки.
- Ба, ну чего ты? Мне Андрей еще ничего конкретного не предлагал. - Зевнула я.
Баб Нюра хмыкнула.
- Как же он предложит, ежели не разговаривает? Да и что ты на такое предложение ответишь? От тебя опечаленной же потом одни убытки.... - Она резко отставила кружку и поднялась из-за стола. - Все, спать пошли.
Только то и приятно, что трудно достать.
– Всегда первыми жертвами становятся невинные, – произнес он. – Так было много веков назад, так происходит и сейчас.
Поскольку выбора у меня не было, я делал то, что от меня зависело: избавлял их от трудностей. Без мучений. Почти без боли. Ведь быстрая смерть — это тоже благо. Ее в каком-то смысле надо заслужить. И если я мог хоть чем-то помочь попавшим в подвал людям, которым, в отличие от учителей, позволяли видеть мое лицо, то именно этим.
— Теперь они собираются уничтожить войну, — продолжал он, помолчав немного. — Войну хотят они упразднить! Разве это поможет? Вот это, — он движением пальца указал на револьвер, — хотят уничтожить и все другое в этом роде. Какое же это спасение? Человеческая подлость останется, а она из всех орудий убийства самое…
Друг — это не тот, кто с тобой выпивает и встречает вместе праздники. Или — не только тот. Друг, это тот, кто не бросит тебя, когда тебе прострелят ногу, и будет вместе с тобой отстреливаться до последнего патрона.
Друг — это тот, кто когда ты упал в финансовую пропасть, даст тебе денег взаймы даже без твоей просьбы и скажет: "Отдашь, когда сможешь. А не отдашь — да и хрен с ними!"
"Родной» посреди комнаты в одних трусах мечется, а барышня на балконе без лифчика – и метель, метель, и барышнино барахлишко неубедительной кучкой!..
А еще как-то невзначай подумалось, что судить о родительском воспитании, отношении и любви, наверное, мы получаем право лишь когда у нас самих появляются дети. Теперь, когда впереди маячит скорая перспектива отцовства, я на многие вещи начинаю смотреть под другим углом.
– Все в порядке, – обняла его я и потрепала по волосам. Потрогала рожки. – А ты их скрывать можешь? – вдруг заинтересовал меня этот момент. – Так я и скрываю, – даже удивился змеевас, протянул руку и коснулся рожек. Задумался. – На самом деле они вот какие. И тут над его головой появились огромные витые рога. Я замерла, широко распахнув глаза. Нереально красиво. Потрогала, сын даже голову наклонил, чтобы мне удобнее было. Теплые и бархатные. – А они осенью отпадут? – выдала я. «Хозяйка! Я с тобой умру от смеха.
С раннего детства я слышала о том, что жизнь – круговорот событий, в котором главное не потерять самое ценное: любовь, друзей, человечность.
Можно забрать кота с улицы, но забрать улицу из кота невозможно.
Наши женщины — наш свет, вот только ты самую светлую выбрал.
Я так давно служу при дворе, что моя поясница сгибается сама собой при приближении высоких особ. Я их еще не вижу и не слышу, а уже кланяюсь. Поэтому-то я и главный.
– Да на кой они мне сдались? – возмутился Ярый. – С тем, что есть, дайте горы сил управится! Не все такие головастые, как ты или твоя мать.
– Так женитесь, дядя. На ком-нибудь головастом, как вы говорите. – Подсказала Малис.
– Нет, я, чем вас обидел? Один мне второе княжество считай, подпихивает, вторая бабу на шею норовит посадить! – начал ворчать Ярый.