— А ты меня ошпарила, — он вновь улыбнулся. — Не стыдно тебе, Леся?
Я вздохнула.
— Стыдно.
— Очень стыдно?
Я прислушалась к себе.
— Нет, не очень.
Правда, надо признаться, при последнем разговоре кое-чем она меня всё же подцепила за живое. В наших отношениях страсть всегда горела огнём, и часто мы жили чувствами, вбирая эмоции друг друга. Тогда я был уверен, что этого достаточно, а оказалось, банальные какие-то слова и простое человеческое доверие тоже нужно.
— Так, и что эта лабуда будет делать? — спросил Крин, когда из котелка, где плескалось янтарное зелье, повалили золотистые пузырьки. — Принесет удачу? Тебя за вмешательство в реальность не посадят?
— Оно не приносит удачу, оно… как бы так сказать, настроение поднимает, мелкие неприятности отваживает. Конечно, если ты пошел гулять по заброшенной стройке, зелье не спасет от падения в канаву. Но, скажем, позволит не споткнуться на мостовой, даст энергии и вдохновения.
— В общем, ты сварила алкоголь.
Еще моя тетка помнила, как издалека определяли пол утопленников, которых во множестве выносило по весне: мужчины обычно плыли лицом вниз, а женщины — вверх. (с)
Правда?
советую
В последний момент сообразила, что он никак не может этого помнить. Но на мгновение мне показалось, что я стою с кем-то из юношеской тусовки, с кем до сих пор запросто, и до сих пор всё понятно, и до сих пор много общего.
Пишет, чтобы писать! И, видимо, для него это настоящая физиологическая потребность, ибо он прямо болен перед тем, как сесть за свое писание, а написав, проясняется и как бы выздоравливает! В чем дело? Я давно думаю, что писательство возникло в человечестве «с горя», за неудовлетворенной потребностью иметь перед собою…
С тех пор, как из постели Преотца была с позором изгнана тьерина Лиона, характер у мужчины портился день ото дня. Кому приятно осознавать, что неотразим не ты, а твои деньги, статус, положение в обществе и Храме?
– Может стоило забрать сразу? Пауза и шепотом: – Сломал бы… Усмехнувшись, Тьер напомнил: – Ты же демон. – Но подонком никогда не был, – жестко напомнил Даррэн. Затем добавил: – Ради сиюминутного желания женщин не ломают даже демоны, Риан. Мы жестоки с врагами, но не с теми, кто слабее. Кто чище. Кто чист настолько, что лишь намекнув на постель, начинаешь ощущать себя озабоченным мерзавцем.
Все же вопрос «Может, по бокальчику холодного шампанского?» звучит лучше, чем «Давай-ка вгасим пузырь игристого». Даже в том случае, когда смысл полностью идентичен.
Делла бегло проинспектировала недлинный список желаний.Носки с енотиками-недолет.Трехсотый "Крайслер"- перелет
...бывший муж в беде на радость бывшей жене.
— Вначале была великая Оа. Она родила землю из своего чрева. И вскормила ее грудью. Потом земля родила женщину, а женщина родила из своего чрева первого мужчину.
Сочувствие к слабостям — унизительно для того, кто его выражает, сочувствие к неудачам — невыносимо для тех, к кому оно обращено.
Необходимо обладать неким уровнем культуры, чтобы принять театр, чтобы он тебя принял.
— Потом кое-что случилось. Мы всегда предполагали, Питер, что этот предмет был там оставлен много лет назад, примерно несколько миллионов. Но не так давно мы обнаружили, что это событие произошло относительно недавно — примерно в тысяча четырехсотом году нашей эры. Тогда я понял, что где-то должны быть зафиксированы в письменном виде свидетельства события, сообщения очевидцев. И я отправил в этот регион исследователя, чтобы он посетил библиотеки, монастыри, университеты — все места, где могут храниться многовековые записи. И в Гримуолд-Касле, старом монастыре на одном из островов у берегов Шотландии, мы такое свидетельство нашли. — Лицо его помрачнело. — Текст оставляет тревожное, даже пугающее впечатление.
Он любил все, что не жаловалось, не молило и не причитало. Он любил все невинное и свежее, необычное и непредсказуемое.
И она подняла свой легкий меч, отдавая честь госпоже Смерти, что правит людьми
Я знаю, что любовь – это тоже сила. Сила брать и давать. И рисковать, проявляя свою истинную сущность.
Французы - моя ахиллесова пята, и я не стала отшучиваться. Признаюсь, будь Ахиллес французом, я бы выхаживала его, пока у не срослось сухожилие.
Каждый тупик исключает другую линию дознания, и в конечном итоге остается лишь одна версия
Правда похожа на специи. Если добавить немного, то можно ощутить вкус более полноценно. Распробовать то, что прежде не замечали. Но если присыпать больше, то жизнь может стать противной на вкус.
В вокзале царила неразбериха. Сновали рабочие, таскали доски, носилки с кирпичом, ведра раствора, изразцы для облицовки стен. Пассажиры, прибывшие на поезде, и местные, кто явился встречать друзей и родственников, путались в лабиринте строительных лесов, уворачивались от мальчишек-посыльных, бранились, когда сверху на них сыпалось, шлёпалось, падало. Если дело и не заканчивалось смертоубийством, так только чудом. Где-то играл оркестр, но Алексеев не видел, где. Вальс «Le sang Viennois» кружился в метели роем июльских бабочек, вдохновенный Штраус вливал венскую кровь в жилы провинциального вокзала, и контраст с грязью и суетой был таков, что хоть сейчас на сцену. Носильщики, скрипки, рабочие, виолончели, раствор, валторны, посыльные, альты; всклокоченный начальник станции размахивает руками, бежит вприпрыжку, на три четверти, и лицо его, как и вальс, задорное, сентиментальное, всё сразу…
– Берегись, ваше благородие!
– Что ещё?
– Тут ступеньки. Обледенели, мать их…
А ведь пока здесь, в Шрусбери, Святая Уинифред являла свое милосердие,ю устраивая людские судьбы, - подумал монах, уже погружаясь в молитву, - на юге в эти самые дни решалась судьба страны, причем, возможно, с куда меньшей мудростью и добротой. ... Но на все воля Господня, ибо деяния человеческие взвешены на весах Его мудрости".
— А разве сейчас вы не обращаете людей в рабство? — спрашивает старик. — Из чего только не куют нынешние цепи. Например, из бедности. Из страха. Ритуалы, обычаи — это тоже цепи. Все действия есть лишь формы рабства, способ заставить людей делать то, что им совершенно не хочется делать.