«Да, я другая. Ну и что с того? Зато счастливая.
хороший поступок в дрянном мире
Удача благосклонна к тем, кто способен использовать ее...
Мозг — потрясающий компьютер.
Многие люди называют бедой одно, тогда как другие - совсем иное. Беда не приходит одна; сама жизнь - беда, ибо она приносит всякие беды; смерть - тоже беда, ибо она сокращает радости жизни.
Контроль над собой включает три составляющих: "Я буду", "Я не буду", и "Я хочу". "Я буду" - это мотивация, то самое ведро дофамина, которое ожидает нас в конце пути. "Я не буду" - ограничения, то, чем мы готовы пожертвовать ради того, чтобы оказаться у ведра с дофамином. "Я хочу" - то место, куда мы в своих мечтах ставим ведро с дофамином.
Императрица должна выглядеть так, чтобы ее красоте позавидовала луна и, устыдившись, спряталась за тучи.
Я была растеряна, потеряна, абсолютно, тотально - чужая, незнакомая душа, оказавшаяся в ловушке чужого, незнакомого тела.
Вот очень хорошая формула: философия отличается от мудрости тем, что она есть сократический разговор этих мудростей – о мудрости. Нет никаких русских философий, французских философий, немецких или греческих. Есть своего рода мудрости, а вот философия – это их встреча, их сократическая беседа.
Четвертый совет ночных женщин: Если ты одна и никому не нужна, то можешь просто поехать в Западную Африку помирать и смейся всю дорогу.Пятый совет ночных женщин: Следуй открывшейся перед тобой тропой. Не пользуйся обратным билетом.Шестой совет ночных женщин: Сосредоточься на придумывании хороших идей. Используй тактику одного саквояжа.Седьмой совет ночных женщин: Делай все, что тебе нравится. Я пишу картины.
Взгляните на человека без одежды-и вы не разберете, кто он, из какой эпохи, великий это человек или самый обыкновенный. За сотни лет человеческое тело мало изменилось, и во что бы его не обрядили, под одеждой все тела выглядят одинаково. Но стоит вам надеть на тело одежду, вы сразу определяете его место и время.
Пока я жила в Нью-Йорке, притворяясь, что моего детства никогда не существовало, оно действительно начало понемногу исчезать. Наверное, в этом и есть смысл выражения "нельзя дважды войти в одну и ту же реку". Возвращаешься домой, а всё вокруг изменилось до неузнаваемости.
Было страшно, страшно до ужаса, и вот что она имела в жизни: бетонную коробку в развалюхе-многоэтажке и мать, то ли слишком беспечную, то ли слишком пьяную, но в любом случае неспособную понять, что мир ее дочери раскололся на куски.
- Раньше тебе казалось, что весьма уместно целовать меня и расспрашивать о другой. Неужели что-то с тех пор изменилось? - Да, изменилось! – рявкнул Сандар раздраженно. - И что же? - Я понял, что был идиотом, - уже почти спокойно, со вздохом произнес он. - Мне это нравится. Продолжай.
Мы все еще мыслили категориями работы, труда. Впоследствии нас поразило, как же глубоко мы заблуждались.
– Туда, – сказала Хэтти. Она спустилась на землю и поплотнее закуталась в куртку. – Пошли.
– Ты знаешь, Хэт, я всегда за всевозможные приключения и авантюры, – громким шепотом сказала Нора, – но ты совершенно уверена в своих действиях?
– Не совсем уверена, – призналась Хэтти.
– Ты только что заработала очко за честность.
— Вон он, на дереве!
Гошка не мог уже сдерживать смех.
Ира обернулась и сверкнула на него глазами.
— Смешно тебе?! Конечно, это же не твой лифчик сдуло с крыши!
— Открою тебе страшную тайну — я в принципе не ношу лифчиков, — хохотнул Гоша.
A lifetime of quiet watchfulness had convinced her that the truth about people was seldom to be found in the things they freely admitted. There was always more below the surface than above.
мудрые люди сказали бы, что лишь слабый человек бежит от проблемы, сильный — ее решает.
Ему приходит в голову мысль, что поза дефекации - поза покорности. Голова опущена, локти на коленях, пальцы сплетены между коленей. Какое-то скрюченное вечное тысячелетнее ожидание, почти религиозное.
Тут уж лес заповедный люди добрые десятой дорогой обходят. Батька ж с дружком своим любимым поймают и пить с собой заставят. У них-то глотки луженые, а прохожим боги столько сил не отмерили, вот и спасаются, как могут, чтоб под кочкой потом не проснуться с медведем в обнимку
Я же думал о словах Эмили Бронте: потому что «он больше я, чем я сам».
Ничего не возможно рассказать в точности так, как оно было, ибо то, что говоришь, не бывает точно, что-то всякий раз упускаешь, слишком много ролей, сторон, противотоков, нюансов; слишком много жестов, кои могли значить то или это, слишком много форм, кои целиком не опишешь, слишком много привкусов в воздухе или на языке, полутонов, слишком много.
Всегда помните о том, что если не сможете найти время для саморазвития, то вам придется искать время для боли, душевных мук и постоянной борьбы.
«Падение не провал! Провал — желание остаться там, где упал!»