Можно было бы и догадаться, что как раз сегодня случится нечто из ряда нафиг выходящее. Оно, конечно, каждый день, что я здесь, случается: то придушили, то домой не пустили, то отравили, то работать пришлось неурочно, а вчера так вообще поступила на работу на пиратский корабль, да ещё и выяснилось, что капитан в меня влюблён. Что-то у меня весёлая жизнь становится. Прямо хоть утром не вставай.
Все мы должны сочувствовать друг другу. Никогда не знаешь, когда сочувствие потребуется тебе самому
... Война делит людей на три части. Для первых - простых людей - это боль, страдания, потери, лишения. Для вторых - солдат - работа, нудная, однообразная, оплаченная потом и кровью. Для третьих - наёмников - бизнес. Война - одно из самых прибыльных предприятий, которые когда-либо выдумывало человечество. И солдаты и наемники получают за войну деньги. Только это разные деньги. Наемники воюют ради "презренного металла". Сегодня они стреляют в вас, а уже завтра вы будете драться плечом к плечу. Они сбиваются в стаи и продаются различным корпорациям, как, например, частная армия Blackwater. Это книга не о них, хотя...
Порой кажется, что долг-это бремя, которое невозможно вынести, что весь мир против тебя, но потом...Проходит время и понимаешь, что все сложилось как нельзя лучше.
Увы, это беда всех женщин — стоит только кому-то сказать, что тот или иной мужчина «смотрит», тут же автоматически начинаешь его оценивать, хотя до этого и десять лет его не замечала.
Убийство. Стоит произнести, и по телу ползут мурашки... Одно дело расстаться с жизнью из-за болезни или несчастного случая. Но когда у тебя отбирают жизнь намеренно, когда какое-то человеческое существо, твой собрат, покушается на само твое бытие - это обидно во многих смыслах. Это оскорбительно и непристойно. Это больше, чем преступление. Это игра в Бога наименее божественным способом.
Мама говорит, что я должен научиться Вписываться В Коллектив, но уроков вписывания никто не дает, даже в муниципальной библиотеке таких объявлений нет.
Это был, конечно, не лучший момент для открытия истин, но в глубине души я даже обрадовалась. Ведь у каждой правды свой срок годности, и чем она свежее, тем меньше горчит.
О! если б ты могла понять,
Какое горькое томленье
Всю жизнь, века без разделенья
И наслаждаться и страдать,
За зло похвал не ожидать
Ни за добро вознагражденья;
Жить для себя, скучать собой,
И этой вечною борьбой
Без торжества, без примиренья!
Всегда жалеть и не желать,
Всё знать, всё чувствовать, всё видеть,
Стараться всё возненавидеть
И всё на свете презирать!..
— Что, ничего на десерт? — Ничего. Даже йогурта. Эти взрослые! Никогда не могут толком собраться.
Люди видят только то, что они хотят видеть, и закрывают глаза на то, что выбивается из привычной картины мира.
Последствия определяются целями.
Ее дочь не любила читать, и она решила платить ей по пять центов за страницу. Дороговатая инициатива, но неплохая инвестиция, как она потом шутила.Никогда не говори о браке как о достижении. Найди способ объяснить, что брак – это не достижение и не единственное, к чему следует стремиться. Брак может быть счастливым и несчастливым, но он не должен быть мерилом успеха.Мы искусственно развиваем в девочках стремление выйти замуж, но в мальчиках при этом не развиваем стремление к женитьбе.Кажется, что тут все нормально и правильно, потому что такое случается очень часто; наш мир все еще верит, что женщина – это в первую очередь жена и мать.Совет № 8
Научи ее, что никогда не стоит стремиться понравиться всем. Ее задача не в том, чтобы быть привлекательной и приятной, а в том, чтобы быть собой – честной и цельной личностью, которая относится к другим людям как к равным.Пожалуйста, никогда не заставляй свою дочь подчиняться такому давлению. Мы учим девочек угождать всем, быть милыми со всеми, врать о своем истинном самочувствии. Мальчиков мы этому никогда не учим.Таковы катастрофические последствия того, что их учили всем нравиться: мир, полный женщин, загнанных в рамки общественных ожиданий и привычного стремления быть хорошими для всех, – женщин, которые боятся вздохнуть.Расскажи ей о привилегиях и неравноправии, а также о том, как важно уважать каждого, кто не причиняет ей вреда. Ваша домработница такой же человек, как и она, и с таксистом тоже нужно здороваться.В каждой стране мира женская сексуальность основана на стыде. Даже в западных культурах, где поощряется женская сексапильность, по-прежнему нет места здоровой женской сексуальности.
Скорбь скучна, начала понимать Джорджия. В фильмах и сериалах все стонут и плачут, а потом ведут серьезные разговоры об умерших людях. Но только не в реальной жизни, где все происходит медленно и уныло и люди, с которыми прежде было весело проводить время, превращаются в зомби.
Мы не хотим слиться воедино с человеческой массой, мы сохраняем индивидуальность даже ценой одиночества.
…это не будет контролем в стиле Оруэлла или Хаксли, это будет тотальный контроль, который мы, при всём желании, не сможем идентифицировать. Мы просто будем действовать так, как велит нам искусственный интеллект, искренне полагая, что совершаем свой сознательный и личностный выбор.
Возможно, это и есть признак духовного родства – когда люди не чувствуют себя обязанными говорить из вежливости.
Фаэриэ, когда их срок приходит к концу, попросту рассыпаются, из живой стихии становятся обычным ветром, дождем или приливной волной. Искра магии, горящая внутри каждого из ши-дани, попросту возвращается в Холм, чтобы когда-нибудь влиться в новорожденного, подарив ему часть накопленных знаний и сил.
И только люди воистину бессмертны и потому только они могут выбрать себе послесмертие, возвращаясь после некоторого отдыха в новом теле или же став частью любого мира, соседствующего с людским, будь то Алгорские холмы или Сумерки.
Богемный протест, выражавшийся в «шокирующей новизне», давно потерял способность шокировать. Возможно, именно поэтому мы не заметили или забыли, как, пока запретные сферы индивидуального опыта становились более приемлемыми, целые области политического изымались из обращения и переходили в ведомство цензуры, в лучшем случае отодвигаясь на периферию, в худшем — оказываясь в полном забвении. Кажется, что политический радикализм совершенно потерялся в эстетическом бунте, охватившем западное общество. Мы живем в барочную эпоху эстетического изобилия и политического удушья — или вакуума.
Я сидела, пила кофе и смотрела на цветы. Странно, я совсем не замечала их раньше. Дети всегда так на нас действуют. Благодаря им мы видимо мир немного по-другому.
— Удача — очень тонкая материя. Зачастую ее прикосновения незаметны, но именно они решают все. А вот отследить эти прикосновения невозможно.
— Прости меня, – Эми схватила запястье Широ, прижала его ладонь к своей щеке. – Прости, что я так долго не могла это понять.— Понять что? – вопрос прозвучал тихо, напряженно.— Что я ни в чем не была так уверена, как в любви к тебе.Его глаза расширились. Затем его рука расслабилась, большой палец мягко погладил щеку, а в легкой улыбке сплелись нежность и боль.— Почему я должен потерять тебя именно теперь, когда наконец-то обрел? – его мучения разрывали Эми сердце. – Все инстинкты требуют защитить тебя, спасти. Но я не могу. Не могу ничему помешать.Она с трудом сглотнула.— Тебе не нужно меня спасать, Широ. Я сама выбрала такую судьбу. Теперь я иду своим собственным путем. Ты говорил мне не отказываться от жизни, если это ничего не изменит. И теперь это время пришло.Он вновь закрыл глаза; на его лице все еще отражалась боль.— Бесспорно, эгоистичная половина в нашей паре – я, малышка-мико.— Я хотела бы жить вечно и никогда тебя не покидать. Жаль, что мы не сможем пробыть на том пляже тысячу лет, ни о чем не беспокоясь, – Эми коснулась лица Широ, заставляя посмотреть на себя. – Если я – твой огонь, то ты – мой свет.
Всегда хорошо, когда есть неподалёку кто-то талантливый, бешеный, настоящий.
«Мы все, от рождения и до смерти, на протяжении всей своей жизни, постоянно делаем выбор».
– Ты со мной даже не споришь, – улыбнулся он. – Приятно-то как.