А в детстве обычно хорошо спится. Это с возрастом мы утрачиваем умение быстро и крепко засыпать, как утрачиваем и звонкий детский смех, и невинность.
– Встретила пару-другую идиотов и одного полоумного, но ведь мир не может существовать без подобных экземпляров. Миру нужна гармония, правда?
Как люди вообще могут убивать друг друга сейчас, когда есть столько других желающих?
Фальшивые отношения хуже одиночества.
Это ж надо такому случиться, чтоб лето в положенное время началось! На календаре лето, и на улице лето! По всему видать, конец света скоро!..
...чем сильнее распахнешь объятия, тем легче тебя будет распять.
Живем, взрослеем и обрастаем благодарностью к тем, кого уже нет. До чего ни дотронусь, о чем ни подумаю, – всюду ушедшие любимые люди.
Из всего Стиглица меня приводит в восторг — но в восторг безумный — только самая известная из его фотографий (Конечная остановка конок, Нью-Йорк, 1893)
Все знают, что девушки рождаются добрыми и милыми, а потом сталкиваются с реальным миром и отращивают колючки.
- И для этого вы трое нарушили правила и сбежали из академии? - глядя, как на душевнобольную, поинтересовался Эмиль. - Для того, чтобы попить пива? - Не трое, а четверо. С нами ещё Дорс был. Зачем «сдала» водника? Да так, чтоб не нарушать целостность картины. Ведь что за «залёт» и без Дорса? Нет-нет, без «синего» нельзя! - Ах, ну конечно... - протянул Эмиль ядовито. - Как же я сам не догадался...
Гость — в горле кость
Утром мажу бутерброд — Сразу мысль: а как народ? И икра не лезет в горло, И компот не льется в рот!
- А Андрей тогда тебе зачем? - Алина прищурилась. - Ой, не ври, подруга, себе врешь. Не было у тебя никогда любимого мужчины, вот ты и мечешься. Не мечись. Живи, как знаешь, смотри и наблюдай. За кого-то надо бороться с другими бабами, за другого - с ним самим. А за третьего - с самой собой.
— Георгий, что ты думаешь о главном принципе коммунизма?
Псково-Печерский монастырь. Успенская площадь. 1983 год. Три часа ночи. Звезды…
Не дожидаясь ответа, отец Нафанаил так же в задумчивости продолжал:
— Главный принцип коммунизма — «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Но — «способности», «потребности» — это ведь, как всегда, какая-то комиссия будет определять? А какая комиссия?.. Скорее всего — «тройка»! Вот вызовут меня и скажут: «Ну, Нафанаил, какие у тебя способности? Кубометров двадцать леса в день напилить сможешь! А какие потребности? Бобовая похлебка!.
My God, he couldn't help thinking, how terrible it is to be that age, to have emotions so near the surface that the slightest turbulence causes them to boil over. That, very simply, was what adulthood must be all about - acquiring the skill to bury things more deeply. Out of sight and, whenever possible, out of mind.
– Вахтенные вечно слышат какие-то звуки в темноте, — сказал лейтенант Литтл. — Начиная с античных времен.
Если команда не четкая и ясная, если приказы не вполне понятны – это вина полководца.
Раненый человек так же опасен, как и раненый зверь.
— Правила! — крикнул Ральф — Ты нарушаешь правила!
— Ну и что?
Ральф взял себя в руки.
— А то, что, кроме правил, у нас ничего нет.
— Жизнь нужно прожить так, чтобы о твоей смерти скорбели те, кто иной раз ее очень сильно желал.
- В тебе есть хоть что-нибудь романтичное? - усмехнлась я. - Я, прям, весь из себя ходячая романтика, - сообщил вампирюга.
Как дед любит повторять, - Не топор кормит мужика, а летняя работа..
Что значит, я его единственная? А меня об этом кто-нибудь спросил? Или я не имею права голоса? И потом, что значит, он может попросить моей руки? Да мы с ним даже не целовались ни разу! Я уж не говорю про большее! Или в деревне не принято до свадьбы большее? А как же конфетно-букетные ухаживания? Гулянья под луной? Веники из роз, ужины при свечах и колечко в красной бархатной коробочке? Где это всё?
— Я убью тебя, — прошипел конт.
— Попробуете, — согласился ксен.
— Гад ты, так меня отделал.
Искореняющий тихонько рассмеялся.
— Если бы у меня было время, я бы научил вас смирению через боль. Принимать её как часть себя, не сопротивляться ей, покоряться её власти. Боль расслабляет, освобождает разум, снимает напряжение и вину. Она учит терпению, выдержке и покорности, делает нас сильнее. Вы бы научились любить её.
— Ты сумасшедший мазохист, — прохрипел конт, в то время как ксен продолжал разминать его тело.
— Несколько лет постоянной боли многому учат, — философски согласился ксен. — Дланью не становятся за один год. Это путь боли и смирения. Всё, что умею, я испытал на себе.
-Во-первых, нам нельзя паниковать, это может рассорить нас. Во-вторых, мы точно знаем, что есть что-то, что помогает Добру все время одерживать победу над Злом.В-третьих, это "что-то" может сделать каждый.
Девочки посмотрели друг на друга.
-Я почти поняла,- сказала Агата.
-Я тоже.
-Это что-то очевидное.
-Это...
-Это...
-Понятия не имею,- выдохнула Агата.
-И я,- вздохнула Софи.