Если любишь, рядом быть должна, а не против него. Как говорят – патроны подавать, когда весь мир ополчился. Твой мужик – люби каким есть, а если не хочешь, то любить ТЫ не умеешь, а не он.
Я могла стать девушкой, живущей с позором, до тех пор, пока невезение или собственная глупость не убила бы меня. Или же я могла стать той, кем являюсь сейчас.
Не забудь, что сама по себе единица – всего лишь единица, а сотней и тем более миллионом ее делают стоящие позади нули. Нельзя до такой степени поднимать себя над толпой.
«Если не вернешься сегодня домой раньше — останешься без десерта. И кухню опечатаю!»
Господи, вот откуда в этом человеке столько немыслимой жестокости?! Почему ему раз за разом надо заставлять любимую жену мучиться и давиться сладким тайком в библиотеке?
...бродячему котенку всего-то и нужно, чтобы его поманили и дали надежду. Спотыкаясь и падая, он бежит на зов и не ведает, ждет его корм или пинок в живот.
...даже если прожита большая часть жизни, и характер давно сформировался, можно изменить: не себя, но свое отношение к близким и к миру в целом.
Любовь — это огонь в глазах той, что достойна. Не отражение собственных тщеславных фантазий, не тихое восхищение наивной девицы, а взгляд, в котором читается вызов, страсть, сила. Взгляд, который не позволяет забыть, кто ты есть на самом деле.
Все ведьмы- это феи лишённые крыльев.
– Я говорю, что ты очарователен, – нагло, исключительно по-ведьмински начала я, глядя в глаза.
Этот красавчик привык купаться в женском внимании. Οттого и меняет своих симпатичных пассий быстрее, чем храмовые служители свечи перед ликами светлых богов. Откровенный комплимент из уст весьма несимпатичной адептки его не обрадовал. Хейм скривился, словно кокетничать с ним решил полуразложившийся зомби.
– К сожалению, не могу сказать о тебе того же, – похоже, Икстли решил поставить наглую адептку на место.
– Ну, тогда сделай как я. Соври, – посоветовала я брюнетистому гаду.
если вы мечтаете об обществе, в котором правит истина, а не мифы, вам не стоит ждать слишком многого от Homo sapiens . Лучше попытать счастья с шимпанзе.
«Ты обманывал ее все это время». «Подумаешь, грех! – фыркнул Бенито. – Она мне никто! Чужая тетка, даже не итальянка. Обман – меньшее из зол. И вообще, это не обман, а военная хитрость. На войне как на войне!»
По мере получения новых знаний обесценивается многое из того, что раньше казалось крутым и значимым...
Кто вы? Ответ: вы тот, кем являетесь в настоящий момент. Без ярлыков. Без ограничений.
Судьба — это не постоянная величина, она не линейна и не имеет определенного конца.
Знаешь ли ты, что в девяноста четырёх процентах дел жертва знакома с убийцей? Гораздо больше вероятности, что тебя убьёт близкий родственник или давний друг, чем совершенно посторонний человек.
Мы не можем оторваться друг от друга. Мое сердце стало слишком большим и с трудом помещается в груди, оно тяжелое, но эта тяжесть – счастье
- Почему все женщины, даже если их застукали в слезах, упорно утверждают, что не плачут, а
всего лишь пытаются вытащить соринку или еще что-то?
Избрана и изгнана - какая пропасть лежит между этими двумя созвучными словами.
Нет, я люблю поздней весной и ранней осенью неспешно пройтись по Гоголевскому бульвару или по староарбатским переулкам, подышать воздухом, из которого даже выхлопные газы не смогли вытравить нечто такое, что свойственно только этим временам года и только этому городу. Да и не воздух это вовсе, а некая метафизическая смесь, в которой смешались эпохи, люди, книги… Надо просто это понять и расслышать. В Москва-Сити такого нет и быть не может, где большие деньги, стекло, металл, нефть, газ и прилегающие к ним вплотную тендеры, фьючерсы и опционы, там нет места умеренно-запредельному, там все расписано, подсчитано и закреплено документально. А вот в старой Москве, близ Арбата и «Сухаревки», в «Староконюшенных», «Малых Каретных» и «Последних» переулках ушедшее время ещё можно застать. То из неведомого дальнего далека донесутся звуки польки и звон гусарских шпор, то в синеватых сумерках мелькнет фигура в плаще и «боливаре», то у какого-то дома увидишь букет цветов желтого, тревожного цвета. А может, вдруг мимо тебя троллейбус прошелестит, синий, случайный, последний. Тот, который по Арбату уже лет тридцать с гаком не ездит.Надо просто прислушаться, присмотреться. Всего лишь.Этот город ломает и калечит души, не без того. Москва жестока, причем не только к тем, кто приехал в нее, но и к тем, кто здесь рожден. Любой большой город — бездна, в которую можно падать до бесконечности, это безостановочный ритм, выпав из которого ты навсегда отстанешь от остальных. И ему все равно, кто ты и каково тебе. Либо «да», либо «нет», и «подождите, я передохну и снова в путь» здесь за аргумент не принимается.Но иногда этот город души не корежит, а лечит. Главное, не упустить момент, когда у него будет хорошее настроение.
Я смотрю в зеркало, вижу свое отражение, но не вижу себя. Я не чувствую, какая я. Вижу отдельно губы, отдельно нос, отдельно глаза, но у меня не складывается впечатление о том, какую картинку они дают все вместе... наверное, что-нибудь убогое и отвратное.
В природе необычное на самом деле является лишь еще одним проявлением нормального
Теперь я понимала, что касательно Келли дело было не просто в какой-то цепочке. А в ее словах. Приписанных другому человеку. Ее назвали лгуньей не просто из-за крестика, а из-за того, что она сказала. Ее использовали как мишень, чтобы превратить Сару в героиню.
Каждый месяц просматривайте свои финансовые ведомости вместе с вашим консультантом, чтобы можно было быстро внести коррективы.
— Я готова блевануть, обмочиться и кончить – все сразу, – объявила она. – Как это у тебя получается?— Что получается? – Разговор с Джейком отошел на задний план.— Быть рядом с ним.— С кем?— С Коулом Маурисио. Как тебе это удается? Он только вошел, и, клянусь, половина зала либо взмокла, либо чуть не обмочилась. А я и то, и другое. Этот парень – просто ходячий секс. Господи, как думаешь, он мог бы взять Джейка к себе в мафию на время?
Мне грустно на это смотреть, но до сих пор мне так и не удалось убедить ее в том, что жизнь с шоколадом намного приятнее, чем без.