Цитаты
281768
Яд. Я знала это, император это знал, и, если судить по шепоткам, сопровождавшим меня на протяжении всех девяти дней траура, весь двор тоже это знал. Лорд Тирон потребовал провести расследование, но так как доказательств не было – по крайней мере, таких, которые привели бы к конкретному виновнику произошедшего, – официальной причиной смерти учителя назвали истощение хуа. Обычная причина смерти для заклинателя.
Впервые на русском языке! Бестселлер The New York Times. Шестнадцатилетняя Эона мечтает изучать магию и стать заклинательницей драконов. Сделать это непросто, ведь женщинам запрещено заниматься волшебством. Наказание – смертельный приговор. Если Эона овладеет колдовскими знаниями, то получит поистине огромную силу, способную вызывать или прекращать дождь, поворачивать реки вспять и останавливать природные катастрофы. Выдавая себя за мальчика, Эона присоединяется к другим ученикам и постигает...
Да у неё вообще родители странные. Прикинь? Они знают пароль от её страницы «Вконтакте» и ЖЖ, читают подзамочные посты. Личные.
Повесть рассказывает о дружбе двух девочек – 19-летней Гали и 11-летней Лильки. Галя недавно закончила школу и после курсов бариста приехала «покорять Москву». Однажды на ее голову «сваливается» неугомонная Лилька. У девочки благополучная семья, заботливые родители, но, стараясь оградить дочь от потенциальных опасностей, они во всем ее контролируют. Это вызывает у Лильки желание убежать из дома, соврать, чтобы ее оставили в покое. Начав общаться, девочки становятся необходимы друг другу....
Из магазинчиков и сточных канав несло сложными запахами. И без труда делалось ясно, почему родиной сегодняшних духов является древний Восток. Горячее солнце и нечистоты в соединении рождают такие запахи, перебить которые возможно только благовониями.
Путевая проза Виктора Конецкого составляет роман-странствие «За доброй надеждой». «Среди мифов и рифов» – вторая книга этого сложного многопланового произведения.
«Среди мифов и рифов» – одна из самых веселых и лиричных книг Виктора Конецкого. Когда она впервые вышла в 1972 году, ею зачитывалась вся страна. Теперь «Среди мифов и рифов» по праву занимает место среди классических произведений русской маринистики.
"Людям проще сочувствовать, когда чужие страдания наглядны и понятны"
Джо Хардинг просыпается в больнице с частичной амнезией после падения с лестницы в собственном доме…Любимый муж и дети, заботясь о ней и ограждая от любого стресса, стараются не вдаваться в подробности в разговорах о прошлом. Что же произошло в тот роковой день? Несчастный случай?..В памяти Джо всплывают обрывочные видения: привлекательный мужчина, к которому она испытывает симпатию, лицо женщины, искаженное страхом… Должно быть, воображение обманывает Джо, или она путает галлюцинации с явью?...
Смелость, в которой человек нуждается больше всего, заключается не в том, чтобы взять верх над остальными, а в том, чтобы быть “самим собой, независимо от того, кем вас хотят видеть другие.
Рэй Далио вырос в обычной семье со средним достатком, а теперь он входит в список 100 самых влиятельных людей планеты (по версии Time) и 100 самых богатых людей в мире (по версии Forbes). Основанная им в 26 лет инвестиционная фирма Bridgewater Associates в течение следующих 40 лет стала пятой по важности частной компанией в США (по версии Fortune). Секрет ее устойчивости и успеха в том, что Рэй Далио в своей жизни и работе неукоснительно придерживается универсальных принципов, которые постепенно...
Наилучший возможный признак цвета - когда никто из тех, кто его видит, не знает, как назвать его.
В XXI веке с наступлением эры визуальной информации мы хотим знать о цвете как можно больше. Откуда взялся тот или иной оттенок? Как устроены цветовые «семьи»? Какие драматические и комические истории связаны с тем или иным оттенком? Английская журналистка Кассия Сен-Клер, изучающая цвет всю свою жизнь, провела целое расследование и предлагает вам окунуться в удивительный и непредсказуемый мир цвета.
Существование не возможно, если мы лишим себя надежды.
Я не знаю, дар это или проклятие. Наполняя мои дни таинственностью и страхом, меня навещают люди, покинувшие мир живых. Каждый их визит становится началом охоты на убийцу, уже совершившего преступление или только готовящегося к злодеянию. По натуре я не охотник, но какая-то высшая сила заставляет спешить на помощь тем, кому еще рано расставаться с жизнью. О моей способности видеть невидимое знают только самые близкие друзья и еще – любимая. И в эти дни, когда над нашим маленьким городком в...
— Мы оба спятили, — засмеялась Алиса. — Уникальный случай парного сумасшествия. — Напиши об этом реферат. — Матс кивнул на ворох книг, скрывающих подоконник.
В мир Алисы их пришло трое. Сив – кровавая ведьма из Чернолесья. Инг – талантливый хирург, у которого по нелепой случайности погиб пациент. Йен – слепой мальчик, который все время повторял одно слово: «Расплата!» Между ними существовала некая связь, берущая начало в межмирье – таинственном месте, где девушка оказывалась во снах. Алиса помогала каждому предвидеть будущее, но не знала, почему именно ей была уготована эта роль. Только когда она встретит парня, обладающего тем же даром, судьба...
Ученицы Дипдина должны принимать вину за свои проступки со смирением и спокойным достоинством, которые они являют и в других сторонах своей жизни.
В новом учебном году уже никто не назовет Дейзи Уэллс и Хэзел Вонг мелюзгой – еще бы, они теперь учатся в восьмом классе школы для девочек Дипдин. В честь этого великого события подруги решили забыть свои глупые детские забавы и основали тайное детективное агентство. Первое дело – о пропавшей ленте одноклассницы Лавинии – было таким простым, что о нем и упоминать не стоит (да-да, не стоит, но ведь других-то и вовсе не было). И разделить бы «Детективному агентству Уэллс и Вонг» печальную судьбу...
Проблема России не в том, что она не способна накормить бедных, а в том, что богатые никак не нажрутся!
1917-й год. Время собирать камни и бросать их в самодержавие. Наш герой, попавший из XXI века в водоворот революционных событий, помнит: ничто так не дискредитирует власть, как гнилость и трусость элиты, никогда не творится столько подлости, как в борьбе за справедливость. Осталось правильно распорядиться знаниями. Это только в сказке добро побеждает зло, а в жизни зло побеждает другое зло и становится добром.
— Твои побуждения обладать и держаться за вещи — не уникальны, — сказал он. — каждый, кто хочет следовать тропой воина по пути мага, должен освободиться от этой мании.
Спрыгнув со скалы в пропасть, Карлос остался в живых. Он возвращается в Мексику, чтобы узнать, был ли реальным этот невероятный прыжок. Неожиданно он встречается с группой женщин-магов, тоже учениц дона Хуана, и, чтобы не погибнуть в стычке с ними, обнаруживает в себе магическую способность выходить из своего тела в виде могущественного дубля. Он узнает, что все атаки на него были спланированы самим доном Хуаном для того, чтобы он открыл в себе силу и осознал себя как нового Нагваля. В...
Ах, есть нечто дьявольское в том, чтобы писать чернилами! Карандаш позволяет торговаться и оттягивать момент, разыгрывать карту, а затем отступать. Но чернила увековечивают жесты, настроения и сказанную невнятным голосом правду. Окажись в нашем распоряжении только карандаши, подозреваю, что книг было бы гораздо меньше.
Пройдя три уровня Вавилонской башни, этого дьявольского лабиринта, полного обмана, пороков и всевозможных опасностей, Томас Сенлин вырвался на свободу, но так и не вернул потерянную жену. Он вынужден стать пиратом, чтобы выжить на борту украденного воздушного корабля и продолжить поиски. Превратности судьбы заставляют Сенлина обратиться за помощью к главной легенде многоярусного мира, к таинственному Сфинксу, чьей печатью отмечены многие чудеса. Но Сфинкс ничего не делает даром, а в Вавилонской...
Утром проснулась, как с бодуна – в зеркало страшно посмотреть. На голове словно бешеный трактор озимые вспахивал. Мне интересно, что я делаю головой ночью? Есть даже мысль установить скрытую камеру и заснять. Может, тогда я пойму, почему волосы утром всегда дыбом? Хотя страшновато. Вдруг после этого моя жизнь никогда не будет прежней…
Таинственный мужчина из метро - явно не тот, кем кажется. Я решила узнать, кто он, и подпустила его слишком близко, красивого, непонятного и, возможно, опасного... Я не могла знать, что случится: одна неосторожная ложь, один неосторожный шаг, и, кажется, теперь разгадывают меня. Ведь в моей жизни тоже хватает секретов. А если началась большая игра, уже не остановиться...
Ты знаешь, чем отличается обычный человек от дурака? Обычный человек мечтает, чтоб его возлюбленная упала в реку, и он бы ее спас. А дурак… – он затянулся, - …дурак мечтает, чтоб она никогда не упала в реку.
Средневековая Европа, мир, где обыденное и чудесное все время идут рука об руку, странные герои и неизменный привкус тайны — невозможно догадаться, что ждет читателя на следующей странице романа Дмитрия Скирюка, открывающего цикл о валашском маге Жуге. История, в которую угодил отвергнутый своим родом травник, заставляет его пуститься в странствия, ища не приключений, но ответа на вопрос, отчего его судьба так тесно вдруг переплелась с судьбой мира. На этом пути не помогут ни сила, ни хитрость,...
Предать кого угодно можно, где угодно и когда угодно – угодно предателю. Выгодно. Могут предать святого, а могут – и не святого. Это неважно совершенно. Важно, что предают того, кто полностью доверился.
Все мы живем сердцем и, когда трудно, очень нуждаемся в душевном слове, подсказке и мудром совете. Мы звоним близким, идем к лучшим друзьям или ищем ответы в любимой книге. Истории, которые пишет Анна Кирьянова, уже вдохновили тысячи людей. Ее небольшие пронзительные тексты – разрешение вечных вопросов о том, что же такое добро, любовь, справедливость и красота.
— Послушай, — убежденно сказал Кадфаэль, — в миру благочестивые люди попадаются не реже, чем в монашеских орденах да святых обителях, а по правде сказать, и среди язычников знавал я людей, не менее достойных, чем среди христиан. В Святой Земле встречал я сарацин, которым доверял больше, чем иным из нашего Христова воинства. Почтенные люди, великодушные и учтивые — любой из них счел бы за бесчестье драть глотку, торгуясь на базаре, тогда как для некоторых христиан это было в обычае. Принимай человека таким, каков он есть, ибо все мы одинаковы — что под мантией, что под рубищем. Судьба людям выпадает разная — но скроены-то все по одной мерке.
«Хроники брата Кадфаэля» переносят читателя в Англию XII столетия. Там, в Бенедиктинсеом монастыре в Шрусбери, живет бывший крестоносец и моряк брат Кадфаэль. Оказавшись незаурядным детективом, он с блеском расследует самые загадочные преступления.
«Страсти по мощам» — первый роман знаменитого сериала. В нем брат Кадфаэль расследует таинственное убийство, совершенное во время экспедиции монахов за святыми мощами Уэлльской мученицы.
Бесстыдная. Слово как пощечина. Скромность — наивысшее сокровище, которым может обладать женщина, это главное качество. Без него женщина ничто. Они вбивали важность этой истины в своих дочерей с самого их детства, как вбивали родители в них самих. До брачной ночи хранили себя от взглядов и прикосновений мужчин и остерегали дочерей, призывая делать то же самое. Для матери нет ничего хуже, чем понять, что дочери выросли и перестали придавать значение тому, что она так отчаянно хотела им внушить.
Этот дебютный роман покорил читателей и критиков по всему миру, стал лучшей книгой года по версии Washington Post, получил более 6 международных премий и стал блестящим дебютом издательства SJP Сары Джессики Паркер. Если жить так, как хочется, – значит разочаровать родителей… Старшая дочь, Хадия, выходит замуж по любви вопреки традициям. Ее сестра Худа не сняла хиджаб, но пошла работать в школу. Единственный сын Амар – главное разочарование отца. Бросил учебу и три года назад ушел из дома....
— Нет женщин вроде тебя. Я проверял. Ты одна такая.
Любимица миллионов читателей Элизабет Гилберт отважно исследует вопросы женской сексуальности, границы вольности нравов и отличительные черты истинной любви. «Город женщин», роман о молодых героинях в сверкающем и дерзком театральном мире Нью-Йорка 1940-х, это еще одна история о барьерах, с которыми девушки сталкиваются – и которые преодолевают – в поисках радости жизни.
Лучшие вещи в этом мире доступны очень немногим и далеко не всегда лучшим людям.
Мюнхен, 2014-й. Талантливый немецкий модельер Юлия наконец-то добилась большого успеха. После многих лет напряженной работы она победила на Неделе моды в Милане. Но цена с таким трудом завоеванного успеха слишком высока – никакой личной жизни, всегда только работа, ни единой возможности притормозить и оглядеться. Именно в этот момент в ее жизни появляется незнакомый старик-немец, представившийся ее дедом по отцу. Но отец Юлии – итальянец… Милан, 1954-й. Молодой немецкий инженер Винсент...
Подобно тому, как фармакологическая компания, оказавшаяся в кризисе, должна создать не самую лучшую вакцину, а самый эффективный вирус, охранная компания нуждалась не в лучшем специалисте по охране, а в лучшем убийце. Это капитализм. Хан сознавал, что этот мир постоянно крутится, кусая себя за хвост, точно змей Уроборос. И потому он выстроил свой бизнес именно по такому принципу. Ведь обладая одновременно и вирусом, и вакциной, ты всегда в выигрыше. Одной рукой повергая людей в страх, другой ты ограждаешь их от угрозы. Бизнес, который не может развалиться.
За каждым убийством стоит анонимный вдохновитель, планирующий его в деталях. Невидимые планировщики скрываются в густой тени, они дирижируют самыми громкими преступлениями, они направляют самых опасных убийц. Но существуют ли они? Или это лишь городской миф?.. Рэсэн – киллер. Он вырос в Собачьей библиотеке под присмотром странного и страшного человека, которого все зовут Старый Енот. Рэсэн никогда не задавался вопросом, почему он убивает. Его истинная жизнь протекала внутри книг, там он...
"– Это и есть причина нашего несчастья. А когда причина несчастья известна, всегда можно найти способ все поправить." (с)
Сентябрьской ночью 1785 года купца Джону Хэнкока будит отчаянный стук в дверь. Это с многомесячным опозданием вернулся капитан одного из его кораблей – «Каллиопы». Однако вернулся без «Каллиопы»: капитан Джонс продал корабль, чтобы купить диво дивное – чучело русалки. Новость мгновенно разносится по Лондону, по блестящим салонам и продымленным кофейням. Русалка открывает скромному купцу самые неожиданные двери – и вот на приеме в «Королевской обители» Джона Хэнкок встречает Анжелику Нил – самую...
admin
добавил цитату
из книги
«Записки из Третьего рейха. Жизнь накануне войны глазами обычных туристов»
5 лет назад
«Между коммунистами и нацистами нет никакой разницы. Коммунисты замучают до смерти, если ты не рабочий, а нацисты – за то, что ты не немец. Аристократы предпочитают нацистов, а евреи - большевиков»
Эта книга рассказывает о жизни в Германии в период между двумя войнами. Основанная на документальных свидетельствах иностранцев, она передает и эмоциональное, и физическое состояние путешественников, побывавших в Третьем рейхе. Десятки ранее не опубликованных дневников и писем помогают создать новую яркую картину жизни в нацистской Германии. Julia Boyd Travelers in the Third Reich: The Rise of Fascism Through the Eyes of Everyday People © Julia Boyd 2017 © Андреев А., перевод на русский...
По виртуальной карте двигались стрелки. Красненькие и синенькие. По жёлтому полю, обозначающему пустыню, и по коричневым складкам, которые были горами. Стрелки пересекали реки, перепрыгивали ущелья, шустро бежали вдоль дорог или медленно ползли по обозначенным весёленькими деревцами лесам. С ходу втыкались в города, перерубая их пополам или деля на несколько частей. Убегали из городов, вытесняемые другим цветом, или перемешивались сине‑красненькими полосками в лабиринтах городских кварталов.
Потом стрелки куда‑то исчезали и на картах начинали набухать цветные пятна, которые расползались, росли, иногда сливались, образуя лужи или целые озера. Потом начинали выбрасывать в стороны маленькие стрелочки, которые как щупальца проглаживали местность, замирали, втягиваясь обратно. Или плевались на чужую территорию капельками десантов, которые героически расширяли красные или синие кляксы, но потом скукоживались в окружении чужого цвета, таяли и исчезали.
Но вот какая‑то стрелка вдруг начинала стремительно бежать вперёд, разрастаться, толстеть. А навстречу ей выбегала другая стрелка или две, иного цвета. И они начинали прощупывать друг друга: маневрировать, останавливаться, сворачивать, отступать, делали попытки зайти друг другу в тыл или ударить в бок, но наконец сшибались лоб в лоб, перемешиваясь цветом, и им на помощь откуда‑то спешили, торопились более мелкие стрелочки, которые кололи чужие кляксы своими острыми носиками…
И все эти стрелки, кляксы и лужи жили какой‑то своей, особенной жизнью, которая на самом деле всегда была чьей‑то смертью. Стрелки не были сами по себе, потому что внутри них шли колоннами, ехали на грузовиках, бежали в атаку усталые, запылённые, злые солдаты и ещё более усталые и злые командиры. Они топтали армейскими берцами «топографию», преодолевая ножками масштабы один к тысяче или к десяти тысячам, недосыпая, выдыхаясь и изнывая от жажды. Переползали на животах тонкие линии высот, которые там, на поле боя, были укреплёнными, ощетинившимися пулемётными гнёздами, опутанными колючей проволокой, склонами, куда и налегке не всякий быстро забежит. Преодолевали вплавь синенькие ниточки водных преград, но не все, потому что многие камнем уходили на дно…
Тысячи людей… И помимо них, помимо личного состава, в этих стрелках умещались ещё танки, самоходные орудия, бронетранспортёры, артиллерийские батареи, установки залпового огня, медсанбаты, полевые кухни, похоронные команды, ремонтные мастерские, склады снабжения…
И синеньких стрелок становилось всё больше, они щетинились во все стороны, как колючки ежа, вытягивались, соединялись, наступали, кололи, тесня и загоняя красный цвет к столице, окружали его и, наконец соединившись, замкнули кольцо, отсекая противника от границ.
Всё. Капкан захлопнулся.
И уже дальше, никуда не спеша, методично, синий цвет стал напирать, теснить красный, затягивая удушающую петлю. Стал вливаться в улицы, растекаясь по кварталам, всё ближе и ближе к центру. Иногда замирал и даже отступал, но потом «переливался» через препятствие и тёк дальше К Президентскому дворцу…
Маленькая страна на Востоке, раздираемая бесконечными войнами, поделенная на сектора между группировками террористов, интересует многих. На этом небольшом клочке суши, называемом независимым государством, сходятся интересы многих стран. Опытному сотруднику разведки не привыкать к сложным ситуациям. Но неожиданно опасность приходит от собственного друга Джамаля. Разведчик оказывается в самом сердце наисложнейшего политического заговора. Теперь для того, чтобы обезвредить врага, ему придется...
самый верный способ не ошибаться – это ставить себя на место противника и сражаться как бы с самим собой. Все ошибки связаны с самомнением. Ты кажешься себе умным и оттого погибаешь. Но никто не станет бежать в открытую с громкими воплями – все будут продираться через крапиву, чтобы влепить пулю тебе в спину. Поэтому в крапиве и нужно сидеть, а защиту главной лестницы доверить девочке в очках-лупах, которая после каждого выстрела, отложив автомат, обязательно бежит смотреть, попала она или нет.
Гаю нужна закладка вечной жизни, которая хранится в тайнике на двушке. Он точно знает, как и с помощью кого ее можно достать. Только вот этот кто-то – младенец, ребенок Ула и Яры. Каким-то непостижимым образом тот способен перемещаться между мирами, словно из комнаты в комнату. А значит, может стать проводником. Осталось лишь подвести его к тому самому месту, откуда нырнуть на двушку и достать закладку бессмертия проще всего…
Сам он знал Шекспира в переводе на армянский вдоль и поперек и часто читал его наизусть. «Быть или не быть…», например, у него звучало: «Линел кам шлинел…»
«Синяя Борода» стоит немного в стороне от привычной прозы Курта Воннегута: в книге нет ни фантастических, ни даже футуристических элементов, и человечество на этот раз не погибает в глобальной катастрофе. Мы знакомимся с историей жизни пожилого американца армянского происхождения, случайно разделившего с автором как некоторые подробности опыта Второй Мировой войны, так и некоторые детали воззрений на современную живопись и искусство в целом.