Всё во Вселенной способно любить, Денеб.
Страху положено учиться медленно и постепенно.
Не нужно стараться облечь все в слова. Достаточно того, что мы понимаем это сердцем.
Вместе с желанием мира многие из тех, кто искрение озабочен судьбой Ближнего Востока, призывали и к переменам, отказу от старых традиций, не подтвержденных религиозными законами. Все это, однако, ничего не давало женщинам Востока, потому что именно религиозные традиции являются основой их порабощенного положения.
Мечты аравийских женщин об освобождении растаяли, как дым. Западных руководителей мало интересует судьба тех, кто лишен права голоса в своей стране!
«Не знаешь, что сказать – всегда говори правду или молчи». И он прав. Зачем придумывать что-то суперумное, если можно просто рассказать все так, как оно есть?
Ага, теперь он меня рассматривает. Жалко я почти не умею кокетничать, а то бы чувственно так выгнулась, продемонстрировав роскошную грудь. Вот уж часть тела, которая радовалась пироженкам. И вырез у меня сегодня приличный, все как положено благородной лее.
Ещё немалый поток пролился от нового Указа о разгласителях государственных тайн (а тайнами считались: районный урожай, любая эпидемическая статистика; чем занимается любой цех и фабричёнка; упоминание гражданского аэродрома; маршруты городского транспорта; фамилия заключённого, сидящего в лагере). По этому Указу давали 15 лет
– И все-таки Вандерфилд редкостный гад! – пожаловалась я своему oтражению. – То хочется пoцеловать, то прибить… Прибить как-то чаще!
— Это не глупость! — не выдержала я. — Это любовь. Первая любовь. Чистая, искренняя, в которой не примешаны посторонние жизненные обстоятельства. Первая любовь может быть романтичной. Первая любовь может быть счастливой. Первая любовь может быть трагичной. Но уж точно не глупой.
Продала двух пауков, кучу кормов, поилки и очаровательного кролика. Последний, кажется, был особенно счастлив. Так как из его клетки открывался хороший вид на террариум с молочными змейками. Существами красивыми и неопасными, но скажите это кролику!
Я на стороне Аслана, даже если настоящего Аслана не существует. Я буду стараться жить, как нарниец, даже если не существует никакой Нарнии.
Мать выглядела возбужденной, смущенной и расстроенной, как никогда прежде, счел Фергусон, она больше не служила оплотом равновесия и мудрости, каким он ее всегда считал, а походила скорее на него самого – была хрупким существом, уязвимым для печали, слез и безнадежности, и когда она обняла его, ему стало страшно – не просто потому, что сгорел магазин его отца, и у них больше не останется денег, на которые можно жить, а это означало, что им придется переселиться в богадельню и весь остаток своих дней питаться тюрей и черствыми кусками хлеба, нет, это само по себе скверно, но по-настоящему его испугало, когда он понял, что мать – не крепче него самого, что от ударов мироздания ей так же больно, как больно ему, и, если не считать того, что она просто старше, разницы между ними никакой нет.
«Главное — сражаться, — сказал тогда Дамблдор, — снова и снова, только так можно остановить зло, пусть даже истребить его до конца никогда не удастся...»
Стaньте в жизни aлхимиком и нaучитесь преврaщaть кaждую ситуaцию в блaгоприятный случaй.
Стоим перед лавкой самой настоящей потомственной черной ведьмы и откровенно хамим! Где пиетет?! Где испуганная бледность лица?! Где выдавленная через силу вежливая улыбка?!
Любой конфуз можно обратить в свою пользу, если не краснеть и не злиться, а смеяться вместе с остальными. Это всего лишь одна из забавных историй в вашей жизни, о которой вы потом сможете рассказывать, чтобы повеселить гостей на каком-нибудь званом вечере.
"Цезарь задает Питу вопрос, есть ли у него девушка.
Пит колеблется, потом неубедительно качает головой.
— Не может быть, чтобы у такого красивого парня не было возлюбленной! Давай же, скажи, как ее зовут! — не отстает Цезарь.
Пит вздыхает.
— Ну, вообще-то, есть одна девушка... Я люблю ее, сколько себя помню. Только... я уверен, до Жатвы она даже не знала о моем существовании.
Из толпы доносятся возгласы понимания и сочувствия. Безответная любовь — ах, как трогательно!
— У нее есть другой парень? — спрашивает Цинна.
— Не знаю, но многие парни в нее влюблены.
— Значит, все, что тебе нужно, — это победа: победи в Играх и возвращайся домой. Тогда она уж точно тебя не отвергнет, — ободряет Цезарь.
— К сожалению, не получится. Победа... в моем случае не выход.
— Почему нет? — озадаченно спрашивает ведущий.
Пит краснеет как рак и, запинаясь, произносит:
— Потому что... потому что... мы приехали сюда вместе."
Таня сглотнула: чем крыть такое, она с ходу придумать не могла. Байгозин всегда пугал ее, что она никого другого себе не найдет, а Ваня уже сидит и делит ее с абстрактными мужиками. Как это вообще понимать?
Любовь, наверно, может простить все. Но во мне её не осталось больше ни капли. Только пустота и разочарование от того, что человек оказался совсем не таким, каким я его видела. В какого верила…
Роберт чувствовал себя негодяем, заигрывая с ней, но то, как она ярко реагировала на каждое слово или движение мужчины, вызывало в нем прилив счастья и капельку адреналина.
— Если хочешь узнать человека, надо посмотреть как он пройдет испытание славой, деньгами или властью.
Тень потому и называлась тенью, что становилась живым воплощением пожеланий хозяина. Его вторым я. Его помощником. Охранником. И безмолвным рабом, которого учили лишь тому, что было нужно хозяину.
Когда идешь в магазин за новой кружечкой, то непременно увидишь сумку своей мечты и купишь к ней модные сапоги в придачу.
Впрочем, какой смысл вспоминать старое - уже не вернёшь. Тот костёр давно потух... И ни к чему ворошить остывшие угли, только пепла наглотаешься да в саже измажешься.
Доброта со стороны бухгалтерии — ну очень плохая примета.