Разрушить горы, построить дома; останками гор засыпать море - и опять понастроить дома... Некоторые идиоты до сих пор считают это прекрасной идеей.
Совесть мне не к лицу. Я уже мерял! Она мне не идет!
- Я заплачу! - тут же уверила я. - Могу натурой. Плотник поперхнулся.
- В смысле, могу вас покормить грудинкой! И напоить... - Произошла неувязка, ведь в чайной лавке не осталось ни воды, ни чая даже пятилетней давности.
- Колодезной водой! Вы какую воду предпочитаете? Горячую или холодную?
Я же поэтому просьбу Дориана выполнила и тебя перенесла, – призналась она. – Жалко мне его стало, да и просил за стерву глупую, а я ему вон какую тебя.То, что я «вон какая» – мне понравилось, со «стервой глупой» я была согласна, и мы за это выпили.
Нет, не то чтобы я влюбилась в соседа своего с первого взгляда — эту романтику оставим в стороне. Лет в шестнадцать такое было бы возможно, но в двадцать семь я рационально подхожу к вопросу.
Во-первых, у него есть работа, что фантастический плюс, во-вторых, у него руки находятся и функционируют в том месте, в котором должны. Все. На этом можно остановиться — уже идеальный мужчина. То, что он еще и симпатичный впридачу, это можно сказать, бонус.
День свадьбы — время волшебства для каждой девушки. День, когда она точно знает, что красивее ее никого в зале нет — об этом позаботились заранее при составлении списка гостей; жених будет смотреть только в одну сторону, иначе замешкается, и невесту могут подменить, а алкоголь на столах скроет все недочеты организации. Много вкусной еды поесть не получится, так что за фигуру можно даже не волноваться, а если вдруг кто решит озвучить критику, его сомнут разъяренные гости.
Хирург – профессия, требующая не только ответственности, но и бесстрашия. Каждый день с ножом на человека…
…существует древняя легенда, что, если женщину не обижать, то она и не обидится.
Из кабацкой беседы о преданьях старины глубокой.
Алиса откинулась на спинку стула, довольно улыбнулась. Да, времени и усилий придется вложить множество. Но из этого бирюка можно будет сделать вполне отесанного мужа.
- Лучше расскажи о детях, Игорь.
- Что тут говорить? Два пятилетних монстра, один из которых мужского пола, вторая - женского. Профессионально выводят из себя любого, даже святого.
— Порой, обстоятельства и время меняют очень многое. В том числе нас самих.
Никто не научил его, что, пока есть время, следует сказать: «Я негодяй, но я люблю тебя!». Кто ж знал, что эти простые и нужные слова говорятся умирающему не для того, чтобы облегчить ему смерть. Что они говорятся для того, чтобы потом легче было умереть самому.
Вы не задумывались, почему порой даже умницы и красавицы остаются рядом с откровенными бабниками, драчунами и морально нестабильными мужиками? Все дело в непробиваемой уверенности большинства женщин в том, что у них получится изменить саму суть своих избранников. Они свято верят в свой талант манипулировать и убеждать.
Можно придумать для себя любые правила и запреты, можно неуклонно следовать принятым решениям и научиться держать в руках собственные слабости и страсти. Можно даже задвинуть в дальний угол сознания горькую правду и жить так, словно ты никогда о ней и не слышала. Но невозможно обмануть саму себя и, как ни старайся, по-настоящему забыть человека, который занимает все твои мысли и мечты.
Да за энтого посла
Даже я бы не пошла, —
Так и зыркает, подлюка,
Что бы стибрить со стола!
Он тебе все «Йес» да «йес»,
А меж тем все ест да ест.
Отвернись — он пол-Расеи
Заглотнет в один присест!
Правда не имеет значения, а история всегда переписывается победителями, в их угоду.
От удара в спину не защититься, если не знать с какой стороны последует нападение.
Вышеназванный Даани бросил на Ижэ быстрый, но чрезвычайно красноречивый взгляд. Наверное, примерно так смотрел бы управляющий сгоревшего дотла поместья на случайно уронившего свечу идиота-хозяина, который на полном серьёзе говорит что-то вроде: "Зато я привёз материалы для капремонта. Цените мою заботу!".
Какая бы женщина ему ни попадалась, алгоритм всегда был один и тот же: набивание цены в начале, восторг и любопытство, когда мужчина изобразил заглатывание наживки, и путь в кровать. Последнее чаще в два этапа: вначале ресторан, потом койка, будто это путь к женскому сердцу лежал через желудок, а не к мужскому.
— Но ты прекрасно знаешь, что репутация нарабатывается годами, а уничтожается в один миг.
Я знал, что Далмау не читает моих книг. Он держал их нетронутыми в безупречном порядке на верхней полке книжного шкафа в кабинете. Слева от Модильяни. Но я дарил ему свои книги не для того, чтобы он их читал.
Жизнь может дать только одно облегчение — кишечника.
«Ноль. Ничто. Меня никогда не было. Мы являемся кем-то, если после нас что-то осталось. Мы бессмертны в частицах себя, которые создали. Не позволяй себе стать никем...Всё тлен.»
...меня либо поимели, либо нет, и я решила думать, что нет. Я умела убеждать людей в чем угодно, но это будет высший пилотаж: убедить себя, что я поступаю разумно. Непорядочно, но разумно.
Больше двадцати. И это уже старость...