– Позволю себе усомниться в ваших словах, – хмыкнул верховный маг, – Благородная кровь и воспитание – они либо есть, либо нет.
Вот бесит. Бесит и всё. Точка.
– Безусловно, – всё-таки не скривившись при словосочетании «благородная кровь» (звучит как лошадиная порода), кивнула я, – Но настоящее благородство, если таковое вообще существует, в чём я искренне сомневаюсь, оно не передаётся по наследству и не зависит от древности рода. А воспитание – это нередко всего лишь внешний лоск, привычка, вышколенная маска, за которой может скрываться как чистая, так и гнилая душа.
— не боятся только глупцы. Главное — не поддаваться страху…
Быть может, вторжение марсиан не останется без пользы для людей; оно отняло у нас безмятежную веру в будущее, которая так легко ведет к упадку, оно подарило нашей науке громадные знания, оно способствовало пропаганде идеи о единой организации человечества.
Хватит с меня на сегодня Ветрова, да и не только на сегодня. Кажется , с таким стимулом, как возможность больше не видеть этого человека, я способна свернуть горы и вывернуть этих варов вместе с их плащами наизнанку.
И вот тут я точно для себя решила, что надо валить, пока ветер без камней!
Мать всегда была слаба физически, но стремилась к власти с отчаяньем глупца. Ей можно было только посочувствовать.
Легко любить того, кому много дано.
Как выяснилось, судьба дала ей двух отцов, и по какому-то странному совпадению они неимоверно похожи характерами. Оба умели настоять на своём безо всякого крика и угроз, просто вели себя так уверенно и непоколебимо, что ни у кого не возникало ни малейшего желания спорить или что-то требовать.
Поистине жизнь измеряется не количеством прожитых лет, а количеством покинувших человека иллюзий.
— Лиза, за какого идиота ты меня принимаешь?
— За назойливого и агрессивного, — хмуро парировала она.
Ты никогда не знаешь наверняка, как всё обернётся. Потому-то и торговаться со временем и судьбой стоит — до последнего.
Ромка важно кивнул. А потом широко улыбнулся. Вот она — детская психика: лечит себя сама, пока взрослые страдают от депрессий.
Мы должны научиться их понимать, - сказал Кел. - Для того, чтобы научиться их побеждать.
- Вы так же красивы, как и неуловимы, - Басманский с ловкостью факира достал из-за спины букет алых роз и протянул Ольге.
- А Вы так же обходительны, как и нахальны.
«Птичка есть такая, – сочувственно пробормотал Лазарев. – На иве живет. „Наивняк“ называется».
У великого пингвинского народа больше не было ни традиций, ни духовной культуры, ни искусства… Воцарилось безграничное сплошное уродство. Анатоль Франс. «Остров пингвинов»
Маги существовали. Поначалу люди считали их если уж не богами, то теми, кто напрямую являет божественную волю. Позже волшебников понизили до храмовых жрецов, придворных алхимиков и лекарей. В целом неплохо, размах уже не тот.
А потом пришло христианство. И маги превратились в пособников дьявола.
«Напыщенные рифмоплеты, которые воспевали Рубенса смелыми стихами / и сочинили в память его ученые поэмы, / воображают, будто им досталась пальма первенства, / однако они лишь тщились нарисовать солнце углем»
У меня были нормальные серые глаза. Я смеялась… Я умела смеяться.
Поступки которые мы совершаем, оставляют после себя след.
«Он обладал мужеством браться за идеи, которые другим казались абсурдными. И это давало ему свободу быть гениальным, гением своего времени и гением всех времен.»
Когда мир находится в беспроглядной тьме, в нем все равно всегда находится место свету.
Майк завидовал Дуэйну Макбрайду, поскольку перед тем открывалось множество путей. Речь не о привилегиях: Майк знал, что Макбрайды едва ли не более бедны, чем О’Рурки, – нет, это были пути к постижению истин, пути, которые Майк еле-еле нащупывал во время бесед с отцом Кавано. Он полагал, что Дуэйн обитает в недоступном царстве мысли, слушает голоса давно умерших людей, звучащие со страниц книг, так же как он слушал по ночам радиопередачи в своем подвале.
Мир гораздо проще, когда все сущее предстает перед глазами. Проще забыть о тех силах, которые создали эти грезы. Проще поверить, что реальность существует лишь в одном измерении.
Некоторые люди не заслуживают помощи.