“Человеческaя жизнь тянется слишком долго для одной любви. Просто слишком долго. Любовь чудеснa. Но кому-то из двух всегдa стaновится скучно. А другой остaётся ни с чем. Зaстынет и чего-то ждёт… Ждёт, кaк безумный…”
— Риаллин, я уже говорил: расклад в мире таков, что женщины создают проблемы — мужчины их решают, становясь сильнее, решительнее, выносливее. Так задумано природой.
Педаль была одним из величайших секретов Рубинштейна. Он сам удивительно удачно выразил отношение к ней словами: «Педаль – это душа рояля». Всем пианистам стоило бы помнить об этом.
Я нетерпеливо постучал, потом еще раз и, наконец, мне гостеприимно ответили:
– Иди отсюда, а то рыло за спину заверну!
Элетти славился дружелюбным нравом по всему региону. Я выгреб из кармана деньги, и дверь приоткрылась: Элетти слышал шелест ассигнаций через четыре кирпичные стены.
- У меня есть два шикарных варианта для его ревности. Студенты. Один красивый, но тупой. Второй умный, но выглядит так себе. Кто нравится? - А есть и красивый, и умный? - Я задаюсь тем же самым вопросом. Но Боженька не посылает мне идеального парня.
Наша повседневная жизнь - дешёвый триллер. Вместо простых решений мы выбираем самые сложные, носимся с ними годами, усложняя в результате ещё больше, в итоге проблемы слипаются в огромный снежный ком
Я давно постиг одну простую истину — народ всегда выбирает себе богов по своей природе. Филистимляне поклоняются Ваалу и бросают живых младенцев в горящие печи, образ его пасти. Черные племена кушитов поклоняются чудовищам и зверям потустороннего мира в своих невероятных и странных обрядах. Мы же, египтяне, поклоняемся справедливым и приличным богам, благосклонным к людям и не требующим человеческих жертв.
Семейная чаша разобьется, идеально ее не склеишь, трещины все равно будут видны. Надумаешь купить другую, но окажется ли новая посудина лучше старой?
Ревность - такая штука, что, в общем-то, ее не победишь. Никогда. Сколько бы ты ни старался. Бывают сильные люди, которые могут победить всё, что угодно: врагов, друзей, одиночество. Но с ревностью тут другой разговор. Надо просто взять и вырезать себе сердце. Потому что она живёт там.
Секс кажется мне предательство самой себя. Секс - это ложь.
Позднее Бланш спрашивает: - Как по твоему, когда лучше заниматься любовью - до обеда или после ? - Есть доводы "за" и "против" для одного и другого. Я думаю, вероятно, лучше до. - Но вообще-то, - говорит она, - правильный ответ - и до, и после.
Голая правда совсем не красива. Красивой считается конструкция, имитирующая красоту. А правду о своем теле все предпочитают скрывать.
Мы должны произнести ужасные слова вслух - и тогда они потеряют силу, и никому не придется сражаться с болезнью молча.
«– А кто он? – спросил у нее Крансвелл.
– Фасс… он… старый друг семьи? Честно говоря, довольно трудно точно определить, что он такое. То есть я с рождения знаю его, он был одним из близких друзей моего папы и выглядит именно так столько, сколько я его помню. Э… понимаете, было бы очень неудобно усадить его и сказать: «Эй, я все собиралась тебя спросить, ты вообще-то что за существо?»
Горе - это трясина, чем больше сопротивляешься ему, тем глубже оно засасывает.
Она владела абсолютной роскошью – была так счастлива, что презирала деньги.
Многие убийства, по сути, представляют собой жалкие низменные преступления, на которые людей толкают невежество и отчаяние.
...Но знаешь, Кадфаэль, мне как-то не по душе хватать и сажать в темницу этих молокососов за одну только их дурость. Мы-то знаем, что они вовсе не злодеи. У меня на душе неприятный осадок от всего этого. Давай-ка заглянем в сарайчик да разопьем чашу-другую. Тебе все одно нет смысла ложиться спать — до заутрени осталось всего ничего.
— Но тебя будет ждать Элин, — возразил Кадфаэль.
— Вот уж нет. У нее, слава Богу, довольно здравого смысла, чтобы лечь спать, не дожидаясь меня. Она ведь знает, что после объезда мне нужно явиться в замок и доложить шерифу о результатах облавы. Сомневаюсь, что я вообще смогу вернуться к ней до утра.
…та, которая забыла о себе, делает ужасное открытие: она узнает, что никто ее ни о чем не просил, что она сама построила для себя дорогу к горечи и разочарованию, которые ничто не сможет устранить.
Но тогда бывает уже поздно…
Я считаю, что первое золотое правило любви таково: она не должна заставлять страдать. Никогда и ни в коем случае! Если любовь вызывает у вас страдания – это значит, что ее надо быстро прекратить.
Я считаю, что второе золотое правило любви: в формуле любви нет вычитаний, а есть только сложения.
И тут я понял, что мне следует сделать. Золотая рыбка должна вернуться домой, в свой большой аквариум в ресторанчике. Там она будет не одна, а среди своих подружек, и проживет еще долгую и счастливую жизнь. Да и постоянное зрелище золотой рыбки в моей комнате не доставило бы мне никакого удовольствия и сделало бы мою тоску по собаке еще более невыносимой.
Іменна гэта заўсёды здараецца са словамі, мы паўтараем іх пастаянна, але ў некаторых выпадках яны з незразумелай прычыны больш заўважныя.
"Она не питала иллюзий насчёт человеческой доброты"
– Почему ты не сказала, что замёрзла? – возмутился кицунэ.
– Я... – Она не могла отвести взгляд от его пальцев. – Я просто...
– Просто хотела, пока я не вижу, превратиться в ледышку? Мне что, надо всё время за тобой следить? – Вокруг Эми вспыхнули четыре кицунэби, и её окутал жар, такой сильный, что после долгого холода ей стало больно. – Это такой женский способ меня наказать за то, что я чуть не умер, или как?
Эту волшебную встречу мы можем рассматривать как плод воображения маленькой Мэй, которой нужен был хороший «воображаемый друг», друг-защитник. Возможно, она тоже одинока. Однако стоит помнить, что сам Миядзаки настаивает на том, что по сюжету тоторо «существуют», по крайней мере, в этом мире. Судзуки вспоминает, что на одной из первых афиш к фильму было изображение Тоторо со словами: «Это странное существо больше не обитает в Японии. Наверное». Увидев плакат, Миядзаки пришел в ярость и настоял, чтобы текст изменили на «Это странное существо всё еще обитает в Японии. Наверное».
... несчастными нас делает не страдание само по себе, а когда мы начинаем жалеть себя.