– Слушай, Охотник, – несмело проговорила я, строго придерживаясь нашей договоренности на задании называть друг друга только по прозвищам, – а наги точно не вычислят этот туннель? В тусклом освещении фонарика блеснула улыбка напарника. – Точно, Ромашка, я могу гарантировать только то, что все мы когда-нибудь умрем. А, ну еще и то, что наша сборная по футболу никогда не выиграет Чемпионат мира.
Женщины ведь как котята, сказал ворон, стоит их правильно приласкать – и они начинают не только с рук есть, но и цирковые трюки выделывать. Ну а я еще и под магическим влиянием – идеальный экземпляр. Прямо так и сказал «ЭКЗЕМПЛЯР»! Мужской смех отозвался болью в сжавшемся от обиды сердце.
Похоже, с появлением детей становишься невротиком на всю оставшуюся жизнь.
Ничто так не греет, как тепло другого человеческого тела.
Спроси моего мужа, он подтвердит, что собственная семья -это прекрасно. Всегда есть на кого поорать.
Средства магической контрацепции мешали при ходьбе и бились об ноги, но ещё никогда я не чувствовала себя такой защищённой. Даже если всё это не действует, как оберег, кто будет нападать на девушку, у которой между ног что-то болтается и громко шуршит?
"Надежда умирает, но труп ее встаёт"
Хоть волосьев я лишен,
А жениться я должон!
Шах персидский тоже лысый,
А имеет сорок жен!
Я запомнила. В саквояж нужен еще и железный топор. Чтобы фэйри сразу знали, что я вышла на тропу войны, но пока что отошла в кустики по нужде, но скоро вернусь обратно на тропу
Канаты напряглись, ассистенты Пилатра отцепили шланги, корзину подбросило, и Гаусс, распластавшийся на дне и что-то непрерывно шепчущий, наверняка вылетел бы прочь, если б его вовремя не подхватил и не пригнул пониже Пилатр.
Рано ещё, выдохнул он. Молишься небось?
Нет, прошептал Гаусс и пояснил, что он считает простые числа: так он всегда поступает, когда нервничает.
Понимаете, энергия — это основа всего. Техническая энергия. На ней строится всё. В той мере, в какой вы располагаете энергией, вы можете добывать сырьё, обрабатывать, производить из него, а то, что производите, транспортировать по всему миру. Глобальная экономика — это машина необъятной величины и сложности, и она работает тем быстрее, чем больше энергии в её распоряжении. С государством это не имеет почти ничего общего.
А ему так хотелось другого – свободы полёта, это когда нет края, когда ты сам решаешь, где цель, у которой ты должен сложить крылья. Когда горизонт всегда открыт и никогда не станет стеной. Когда твой ветер гудит под крыльями и надёжно удерживает тебя. И… когда тебе всегда есть к кому и куда вернуться. Только это место тоже не край твоего мира, а его центр!
Мысли и характер едины. Как характер может проявиться или обнаружиться при общении с окружающим миром в определенных жизненных обстоятельствах, так и наше внутреннее состояние всегда неразрывно связано с внешними условиями жизни. Но отсюда вовсе не следует, что обстоятельства, в которых мы находимся в какое-то конкретное время, являются прямым отражением нашего характера. Это говорит лишь о том, что данные обстоятельства очень тесно связаны с чем-то весьма важным для нас и в данный момент просто необходимы для нашего развития.
День был из тех бессолнечных, бесцветных, будто невзаправдашних, каких каждую русскую зиму выдается несметное количество.
Ходят самые разные слухи. Большинство ученых подозревают, что там не просто Атлантида. — Ашер резко встал и зашагал по комнате. — Так или иначе, есть еще одна причина быть осторожным. Мы знаем, что земная кора состоит из трех слоев: слоя осадочных пород, пород, лежащих под ними, и океанического слоя. Мы уже прокопали первые два и почти добрались до третьего, самого глубокого. Дальше лежит Мохо — область сейсмического раздела между земной корой и мантией. Дело в том, что никто не знает, что такое Мохо, а также что произойдет, когда мы достигнем этой зоны. Но чем больше я протестовал, тем дальше оттесняли меня и Океанографическую службу от принятия решений. На станцию прибывает все больше военных, и это уже не моряки. Это «черные мундиры», и выглядят они угрожающе.
...как правило, людей не слишком волнует собственная смерть, их истинные переживания и озабоченность связаны с физическим страданием и возможностью избежать его.
– Думаешь небось, ну и странное же имечко, а? – спросил он, улыбаясь. Анна ни о чем таком даже не думала, но из вежливости ответила: – Да, конечно. – Ну тогда, коли спрашиваешь, я тебе расскажу, как так оно все получилось, – оживился Сэм.
«Какие книги люди предпочитают читать лежа? Может быть, есть определенные произведения, которые при чтении в горизонтальном положении доставляют особое удовольствие? Может, лежа мы воспринимаем книги иначе, может, лежа мы чувствительнее к определенным идеям? Если верен сформулированный Альберто Мангелем тезис о том, что «чувство избыточности текста» возникает, «когда узнаешь в книге мир, похожий на тот, в котором ты, читатель, сам находишься в данный момент», то, оторвавшись от дивана и постели, вероятно, надо читать книги, богатые интригами и приключениями, где действие развивается стремительно, не останавливаясь ни на секунду. Интересно, что самому Альберто Мангелю спокойный переход в мирный сон гарантируют детективы и ужастики, однако наверняка найдется много других людей, которых подобные книги лишат всякого сна. И в самом деле, «книгами для шезлонга» считаются по большей части легкие и развлекательные книги, не мешающие отдыхать во время уик-энда или отпуска, не сбивающие читателя с толку, без запутанных сюжетных линий. Странная логика.»
– Хорошие люди тоже могут ошибаться,– медленно сказала она, поднимая глаза и устремляя взгляд прямо в глаза Уэллса.– Это не значит, что их надо вычеркивать из жизни.
А ну ее, книжку, маточка! Что она, книжка? Она небылица в лицах! И роман вздор, и для вздора написан, так, праздным людям читать; поверьте мне, маточка, опытности моей многолетней поверьте. И что там, если они вас заговорят Шекспиром каким-нибудь, что, дескать, видишь ли, в литературе Шекспир есть, - так и Шекспир вздор, все это сущий вздор, и все для одного пасквиля сделано! Макар Алексеевич Девушкин
Из всех новых понятий, с которыми я познакомился благодаря Бремену, самые интригующие – любовь и математика
с. 239. ...Оруэлл ясно дает понять, что для того, чтобы противостоять двоемыслию и лжи, нет никакой необходимости в новом языке. Нужна лишь чистая и простая речь, слова которой значат только то, что значат, а сказанное можно опровергнуть с помощью ее собственных терминов. Очень часто подобным запросам будет соответствовать старый язык, органически связанный со старыми истинами, сохраненными и переданными по наследству великой литературой.
Забитый до отказа ум сопротивляется новым впечатлениям, он предпочитает сам выплескиваться в окружающий мир, а не вливать этот мир в себя.
Постправда – это предфашизм.
переписка, сколь бы захватывающей она ни была, не является ни шедевром, ни даже просто творчеством. Потому что творчество - это не есть совокупность всего, что написал автор: письма, записные книжки, дневники, статьи. Творчество - это результат длительной работы над неким эстетическим проектом.