существует только то, что находится во времени
Цель квадранта монетизации – не прописывать скрипты продаж, а выстроить отношения с миром так, чтобы от вас мир хотел больше, чем вы можете ему дать. Чтобы он просто уговаривал вас открыть фабрику по производству вашего продукта. Главный признак того, что вы на верном пути, это когда потребность мира в вас больше, чем ваша потребность в нем.
Смерть – наш вечный спутник. Всегда ступает слева от нас, на расстоянии вытянутой руки, чуть сзади. Это единственный мудрый советчик, на которого может рассчитывать воин. Если ему покажется, что все идет плохо и что через миг он будет уничтожен, воитель может обернуться к смерти и спросить, так ли это. Смерть тогда ему ответит, что он ошибается, что важно лишь ее прикосновение. «А я еще до тебя не дотронулась», – скажет она.
Как часто мы даем обещания, не зная, что именно обещаем! Нам кажется, что любовь и дисциплина могут преодолеть старость и болезни. Иногда это удается. Но чаще всего такие обещания становятся кандалами — кандалами вины, которые заставляют принимать неправильные решения и ведут к десятилетиям боли. Деменция — это самое страшное, эта болезнь питается обещаниями и чувством вины. Сталкиваясь с деменцией, я каждый раз вижу семьи, которым предстоит сделать невозможный выбор.
— И священники утверждают, что те, кого выбрал Паллас, имеют власть назначать наследников после исчезновения пророков. — Идеальный рецепт коррупция, — горько заметил Хассан. Те, что злоупотребляют своей властью, будут продолжать цикл, награждая тех, кто даëт им такую власть.
Умение понимать язык эмоций — это первый шаг к формированию таких качеств, как великодушие и отзывчивость. Действительно, если ребенок захочет сделать что-нибудь хорошее для своего друга, прежде всего ему нужно будет разобраться, что тот чувствует и чего хочет. Он должен уметь прочитать выражение лица и язык тела, чтобы понять, что переживает его друг и в чем он может нуждаться в настоящий момент, не примешивая к этому собственные эмоции или желания.
Хо Мин Су смотрел прямо перед собой.
– Я допустил ошибку, хён. Я оставил её одну за столиком в VIP-зоне и дал указание официантам присматривать за ней. Они трактовали моё указание слегка… странно. Меня не было с ней не более получаса…
Мин Су опустился на диван и сложил руки на коленях. Мин Джун с удивлением отметил, что братишка нервничает.
– Ну, не томи. Что там с девушкой могли сделать официанты?
– Они следили, чтоб её бокал не был пуст. Хён, когда я вернулся, она была… совсем пьяной.
Пак Мин Джун расхохотался:
– Братика смущают пьяные женщины? Она что-нибудь успела тебе рассказать до того, как отрубиться?
– Много чего. Историю о странном послании от деда. Пожаловалась на приставания начальника, предательство подруги, поломанный телефон, на извращенца, с которым провела несколько часов запертой в шкафу…
– Что? Извращенца? Мелкой что, жить надоело? – разозлился Пак Мин Джун. – Пошли её искать! Она не могла далеко уйти.
– Я чувствую себя носком, – сказал мужчина, поглядывая на меня красивыми, большими глазами чистого серого цвета.
– Грязный и вонючий? – усмехнулась я, отворачиваясь от его сквозящего порнографией взгляда, посмотрела в окно купе, где темнели и пролетали мимо бескрайние поля.
– Вечно без пары, – рассмеялся, толи Олег, толи Глеб.
– Давай, Надюш, ещё выпьем.
– Я Нинель.
– Прости.
– Ничего, я тоже не помню, как тебя зовут, Егор.
– Гурьян.
Алекс на мой очередной лютый взгляд невозмутимо произнёс:
— Всё, как договорились.
— Мы договорились о притворстве, а не о настоящей свадьбе! — процедила я сквозь зубы.
— Насильно тебя никто не потащит, не переживай, — усмехнулся он. — Всё исключительно добровольно.
И больше ничего не сказав, вышел вслед за графиней.
— ...Ален, ты сказки хорошо помнишь? Чем они кончаются? «Жили они долго и счастливо и умерли в один день»!
— И что? — спросила я, наливая себе еще просекко и разбирая мандарин на дольки.
— Да то! — всплеснула руками Мария. — Моя бабка умерла в восемьдесят. Дед был ее на десять лет старше и умер в шестьдесят. Тридцать лет одна куковала. Вот сама и смотри — какая должна быть разница в возрасте, чтобы умереть в один день? И в чью пользу?
– [...] Маркузе родился через девяносто девять лет после Бальзака. Маркузе сказал: «Закон и порядок повсюду защищают установленную иерархию». – Это отвратительно. – Конечно, но так устроен мир, – сказал Ричер.
— И еще одно. Вирус под названием «свобода» подлежит лечению. — Не дав опомниться начал целовать. Долго, изнурительно, возбуждающе и не обращая внимания на мои потуги освободиться. Так, как умел только он. Отстранился лишь когда понял, что ослабла.
– Ничего! – отрезал парень. Потом осмотрелся, оценил половинчатое окно, сравнил шторы и поднял брови. – Занятно у вас. Это твоя половина? – спросил он меня, поводя рукой.
Я кивнула. И так ведь понятно, что моя, раз принадлежащая мне кровать стоит на этой стороне.
– Такая маленькая, а такая стерва! – выдал он резюме и пошел к дверям.
Я не могу любить тебя. Я ведь не люблю тебя, правда?
Слово вроде бы одно, а представление за ним у каждого свое собственное, и вы не знаете, что на самом деле воображает человек, когда использует то или иное слово.
Человек сам выбирает, кто ему родня.
...умная женщина всегда должна знать, когда стоит прикинуться ущербной.
Самореализация – не точка на горизонте, а процесс.
Никогда не умела принимать комплименты. А все потому, что мне их и не говорили.
– Оскорбляйте меня, награждайте пощечинами, разбейте тарелку об мою голову, если вам угодно, и покончим с этим. Выбирайте любой день. Лично меня устроил бы ближайший четверг, ну, скажем… – (В трубке послышался шелест торопливо переворачиваемых страниц.) – …от одиннадцати тридцати до двенадцати. Итак, я записываю встречу в ежедневник?
На мой взгляд, одна из причин, благодаря которым человек способен существовать на выделенном ему клочке этой зелено-голубой долине слез, заключается в том, что у него всегда есть возможность что-то изменить, какой бы далекой и призрачной она порой ни казалась.
— Знаешь, когда враги неожиданно превращаются в друзей, это ничуть не легче, чем наоборот. Всегда начинаешь спрашивать себя: "Что ты просмотрела? Чему не придала значения?" А потом уже думаешь не столько о них, сколько занимаешься переоценкой собственных воззрений.
Столь желанная мною свобода пахла пеплом сожженых мостов.
Есть вещи важнее, чем дела минувшие.
Давно убедилась, что скрыть что-либо можно, только во всеуслышание в этом признавшись.