Восхищение женщины стоит восхищения тысячи мужчин.
Лео умел убеждать, а я… просто не хотела в нем сомневаться. Да и с чего? Это ведь здорово, когда муж беспокоится о безопасности жены, а не пускает ее на передовую, лишь бы получить желаемое.
... идея привлекательна в своей абсурдности.
Она где-то слышала поговорку: не показывай свой голод там, где тебя не накормят. Ей всегда казалось, что это про гордость, оказалось - нет, просто про жизнь.
Ложки найдутся, осадок останется.
- Помни! Лицо суровое! Брови нахмурь! Ещё хмурь! Морда - кирпич!
Ты, дружок, из тех мужей,
Что безвреднее ужей —
Егозят, а не кусают,
Не сказать еще хужей!
Знаю я вас — девчонок. Сначала полочку, затем шкаф, а потом — можно мне твою почку?
Почему мне раньше не приходило в голову, что дубина — универсальное лекарство от любой дурости?
Хотеть счастья — не эгоизм. Это естественная потребность человека.
С приличными мужчинами девушка лишается девственности, с неприличными остатков терпения!
На злобу дня...
Друг друга маги ненавидели. До изжоги, до икоты, до белых глаз и стиснутых зубов. Они могли обмениваться рукопожатиями и поцелуями, могли говорить о своей симпатии, но каждый в Совете с удовольствием сплясал бы на могилках… да, пожалуй, что и всех остальных его членов. Да и было магов не так много. Всего тридцать человек – и один председатель. По уровню силы, связей, семей Эр-Сианна… Поэтому защита, защита и снова защита. И атака – на всякий случай. И нейтралитет. Убивали бы… но – нейтралитет. Внешне и в Совете. А еще фига за спиной, кукиш в кармане и прицельный плевок в суп соседа. Дипломатические отношения-с.
Шмулику оставалось лишь посочувствовать. Он сбежал от материнской опеки, но кто сказал, что опека его отпустила?
Каждый сам выбирает и свою дорогу, и то, что именно оставляет на ней. Причём частенько не задумываясь о том, что оставленное возвращается с избытком.
Числа не уводили человека от мира, но приближали его к нему, делали этот мир яснее и понятнее.
Вопрос не в том, параноидальны ли мы. Вопрос в том, достаточно ли мы параноидальны.
Изменить обстоятельства нам не дано, но мы можем изменить ход наших мыслей, что опосредованным образом обязательно окажет влияние на эти обстоятельства.
Сильнее всех мы любим, помним тех, с кем не вышло по-простому, с кем быть вместе помешали серьёзные препятствия.
Это был Флайт, странный старик, который приходил тогда к Крейну в каюту. Его едва было видно за спинами двух лаборантов в белых халатах, смотревших на происходящее с жалостью и какой-то почти детской печалью. Флайт повернулся к Крейну, глядя на него напряженным взглядом. Он медленно произнес одними губами те же слова, что уже произносил тогда, когда незваным явился к Крейну:
— И все сломается…
Разве это любовь? Эта слишком сильная тяга к хорошей жизни.
Иисус слишком любил людей, вот в чем проблема; и тот факт, что ради них он позволил распять себя на кресте, свидетельствует как минимум о недостатке вкуса, как сказала бы все та же старая сука(Ницше). Да и прочие его действия тоже не отличались здравомыслием, взять хотя бы прощение блудницы с доводами типа «кто из вас без греха» и так далее. Тоже мне проблема, позвали бы мальчишку лет семи, он и бросил бы первый камень, гаденыш этакий.
... художница не оборачивалась, и Анна потихоньку удалилась. Однако приятное чувство никуда не исчезло: она как будто с кем-то подружилась. А понадобилось для этого всего-то не убегать прочь!
- Любовь способна зародиться и за час...
Еще в нежном возрасте Беллами усвоил одну истину: если хочешь, чтоб что-то было сделано, сделай это сам.
Помню я свои молодые годы. Куда! Копейки иной раз не бывало. Холодно, голодно, а весело, да и только. Утром пройдешься по Невскому, личико встретишь хорошенькое, и на целый день счастлив. Славное, славное было время, маточка! Хорошо жить на свете, Варенька! Особенно в Петербурге.