"Все должно быть в меру…"
Доводи дело до конца сам. Начатое одним, а законченное другим приписывается тому, кто закончил.
– Майозенка моя! – с ходу сориентировался Ромка.
– Отлично, а я Риту забираю, – вставил Князь.
Ромочка насупился, даже кулачки сжал и выдал:
– Йита моя!
– Явно прослеживаются еврейские корни, – задумчиво произнес Стужев. – Дите, еще раз, медленно и с расстановкой – тебе майозенка, мне Рита, заметь, ты получаешь лучшее.
— Вы не хотите меня потерять? — настойчиво переспросила Марина.
— Вы — единственная женщина на сотни миль вокруг, которая не боится моего уродства, — признался Грей. — И вы — единственная, с кем я желаю разделить постель, чтобы попытаться зачать наследника.
Марина потерла загудевшую голову. Выверты размышлений оборотня взрывали мозг. А мужчины еще обожают дразниться: женская логика, женская логика!
- Тоня, ты не понимаешь, - Тами дуется, - мальчики, они чтобы стихи читать и комплименты говорить. Быть рыцарями.
Даже если некому вытереть тебе слезы и кровь, если некому тебя приласкать и помочь встать на ноги, Бог всегда рядом, даже если ты думаешь, что он бросил тебя. Но пока ты терпишь и молчишь, он не знает, что тебе нужна помощь. Он думает, что тебя все устраивает. Когда тебя обижают, сопротивляйся. Когда страдаешь, не молчи. Когда свет не мил, и ты не видишь выхода, не сдавайся, борись. Бог увидит твое желание жить и встанет на твою защиту.
Месть – не самое благородное дело. Но я и не претендую на звание мистера-благородство. Я всего лишь защищаю себя и свою семью так, как могу. И немного помогаю бумерангу выбрать правильное направление.
Я — это я, с какой стати мне насиловать свои чувства?
— Меня дважды чуть не убили, за мной гонялись плотоядные призраки вкупе с инквизицией, и под конец меня искусал собственный напарник, оказавшийся архонтом. Эрик, найди мне кладбище с упырями, яр со стрыгами, можно даже замок с привидением на худой конец — я так соскучилась по спокойной работе!
— Астра… — в который раз протянул Дантос.— Астра, иди сюда, а?
И вновь я решила проявить благоразумие — я легла. А что? Ведь глупо сидеть, когда можно лежать!
— Значит, мы муж и жена? — на всякий случай уточнила она.
— Да, милая. Ты рада?
— Я счастлива, дорогой, — соврала Марья и на негнущихся ногах пошла на кухню. За скалкой. День бракосочетания стоило отметить. Пусть и с задержкой.
Раздался полустон-полувсхлип. Он там плачет, что ли?! Я быстренько подползла к нему вплотную. И была заключена в крепкие объятия. Он банально ржал! – Ну, знаешь! – попыталась высвободиться из кольца его рук я. – Ты какой-то ненормальный сегодня, отпусти! В комнату пойду, морально к походу в храм готовиться. – О-о-о, Лана, – простонал он, смеясь. – Я не над тобой смеюсь, а над собой. – Поясни, – нахмурилась я, перестав вырываться. – Я отказывался от договорного брака, невеста скучной казалась.
Война еще никого счастливее не сделала. Иногда нужно проиграть, чтобы ты и твои близкие люди стали счастливее.
…запомни мои слова… Мёртвых не вернёшь, но живые должны жить. Бороться до конца, не сдаваться, не опускать руки… А теперь плачь, Мэй. Плачь. Пока человек способен плакать – он ещё надеется.
– Все вы одинаковые – стоит появиться на горизонте смехотворному маленькому испытанию, не важно, другая женщина это или отсутствие вестей, вы готовы втоптать любящих вас людей в грязь, а потом еще и обвинить их, что это они довели вас, несчастных, до такого состояния!
Если люди не знают наших прошлых травм, то использовать против нас они их не смогут.
Быть с вами - смириться со смертью собственных надежд, умереть - смириться со смертью. Как видите, выбора нет, просто в первом случае я потеряю все, за что боролась с самого детства, и от этого будет безумно больно, во втором - боль уже утратит значение.
Социализм без друзей, что капитализм – без денег.
Страшно это - стать чудовищем.
Впрочем, призвав, хотя и ненадолго, Охоту Хеллы, стоит помнить, кому ты приносишь жертву. Ох, стоит. И не удивляться, когда из твоих глаз на мир посмотрит чудовище. Ты его пригласил сам.
Только сам.
Понимаешь, Вулдиж, каждый человек - самодостаточен и уникален по природе. Убивая одного, ты, уничтожаешь, по сути, целый мир.
А теперь, честной народ,
Вынь-ка рожи из бород!
Чай, у нас не панихида,
А совсем наоборот!
…Меньше знаешь, меньше ненавидишь других.
И плевать на внешность. Это-то Аля знала с детства. Мама объяснила на простом примере. Приходишь ты в магазин. За конфетой. Покупаешь, разворачиваешь красивый фантик. Смотришь – что-то коричневое и некрасивое. Конечно, это надо выкинуть! Выкидываешь. И упоенно жуешь обертку.
Нет?
А чего ж вы, девочки, красивых любите? Если там, за красивым фантиком, что-то коричневое и некрасивое. И не обязательно – конфетка.
«Ах! То было прекрасное время. Мы были ровесниками, хотя тебе исполнилось сорок два года, а мне – двадцать. Наши веселые разговоры, взаимные излияния чувств!.. Мне кажется, это было вчера… А ты почти уже четверть века спишь под вековыми деревьями кладбища в Вилле-Коттре, между твоей матерью, которая служила тебе образцом для всех нарисованных тобою порядочных женщин, и твоим отцом, который дал право на существование всем твоим героям. Я же, кого ты, да и я сам, всегда считал ребенком в сравнении с тобой, сейчас сед как лунь, – каким ты никогда не был… Земля вертится быстро. До скорого свидания».
Предпочел бы другого соперника. Люди с сексуальными отклонениями нравятся мне не больше, чем шестипалые люди.