— Когда мужчина стоит, словно баран у новых ворот, и вот так смотрит, и никак не подберет слов, это значит только одно, — твердо заявила госпожа Браунберг. — Он влюблен по уши!
Обалдеть! Впору взвыть от отчаяния. Дожилась — надо мной даже кони ржут!
– Иногда я испытываю опасное искушение, – сказал Нумминорих. С этими словами он провалился в ад. И правильно. Чего тянуть.
Наша цель – научиться правильно задавать вопросы. Именно поиски верного вопроса – а не ответа – могут помочь нам обрести смысл в жизни.
— Ти, — похоронным голосом сказала я, — Ар ведет себя очень похоже на то, как вел себя ты, когда я к тебе голубилась, а ты от меня тетерился.
- Это Вы меня не злите! Раскидываетесь тут титулами как конфетами, словно дите! Еще и объявление это! А не хочу я быть Вашей невестой!
— Бог мой… А ты думаешь, стоит к нему в кровать попасть, так он тебя и замуж позовет? — спросила, еле прокашлявшись.
— Ой, главное отношения завязать, — скривилась Вика, отмахиваясь от сестры.
Странно, когда чего-то страшишься и отдал бы все, лишь бы замедлить время, оно, наоборот, мчится, как сумасшедшее.
В точности так же отзывалась о нем Эсме. Видимо, у Средневековцев «лапочка» – синоним «злобного ублюдка».
Я закрыла глаза. В сущности, веки — всего лишь шторы из плоти. Глаза всегда «в работе», всегда на что-то устремлены. Закрывая их, мы, вместо того чтобы смотреть на мир, смотрим на тонкую, испещренную маленькими сосудами кожицу внутренней поверхности века. Не очень-то приятная мысль. Задержись я на ней подольше, мне наверняка захотелось бы выколоть себе глаза, чтобы они перестали смотреть, перестали постоянно видеть.
В моменты настоящего кризиса характер человека раскрывается помимо его воли. Он либо стремится спасать других, либо ищет в чужом горе собственную выгоду.
- Жизнь напоминает две дороги в противоположном направлении. Одну из дорог, как правило, выбирает чувство, другую - здравый смысл.
Папа всегда говорил, что в общении с другими людьми нужно говорить ровно столько, сколько нужно, чтобы достигнуть собственных целей. Ни в коем случае не больше.
... я недовольно уставилась на наглеца, покрепче сжимая одеяло пальцами, - иди в свою комнату.
- Не-е-е, - протянул некромант. – Кругом враги, как я тебя без защиты оставлю. Ты не переживай, я сверху одеяла буду спать.
Мужик сказал – мужик сделал. Повернулся на бок и захрапел. Я недоверчиво уставилась на темный затылок. Вот так просто? И даже приставать к голой невесте не будет? Серьезно? И как мне поступить? Обидеться, или не стоит?
И тебе пора бы уже понять, что твой муж существует вовсе не для того, чтобы обеспечивать твой статус!
- Марго, вылезай!
- Князь, не вылезу! - проорала в ответ, а затем вежливо поздоровалась со скелетом во фраке: - Генри, доброго вечера.
- Доброго вечера, леди, - мне даже поклонились. - Входите, я не кусаюсь.
Свежо придание, да верится с трудом...
- А ваш хозяин? - ехидно поинтересовалась я.
И получила невозмутимый ответ:
- В данный момент это мало вероятно, луна не в той фазе.
Парню немногим более года до совершенных лет, а он до сих пор на женской половине дворца живет. Его дед в те же лета уже на всех государственных совещаниях присутствовал, страной учился управлять, а его вы чему тут учите? Вышивать, что ли?
— Мне нравится вышивать, — негромко буркнул царевич.
Для того чтобы быть ближе к Богу, храмы не нужны. Бог должен быть в душе.
Удивительное дело — судьба любит являться нам в самом недостойном или заурядном обличье.
Я всегда считала, что моя семья идеальна. Что меня поддержат во всех начинаниях, помогут в трудную минуту и никогда не введут в заблуждение. И была разочарована и разбита свалившейся на мою бедную голову информацией.
«Life is not so rotten as it seems». Эти слова были необходимым противовесом меланхолии, унынию и «абстрактной скорби», как это называла Астрид. Скорбь была для нее связана с чувством одиночества, которое преследовало ее в зрелости и старости.
Я осела на землю, в ужасе глядя на кесаря, который больше не был живым. Нет, я помнила, что он бессмертный, и теоретически убить его можно было, только отрубив голову, наверное, но сейчас… я не слышала дыхания, я не ощущала сердцебиения, я не знала что делать.
И если у отчаяния есть грани — я познала их всех!
– Ясно… Злопамятные они, вампиры, как я погляжу.
Вряд ли. Просто у вампиров очень хорошая память и они не отягощают себя глупыми мыслями о морали и доброте.
— Шеф, куда сейчас?
— Ко мне, — бросил Сантери.
Я слегка обалдела.
— В смысле «ко мне»?! Ко мне! В смысле… ко мне. Вы поняли, в общем!
Опасливо пошевелила сначала руками, потом ногами. Кажется, все в порядке. Повезло, приземлилась на что-то мягкое.
– Мисс Райт, – сдавленно сказало «мягкое». – Мэри! Прошу вас, слезьте. Иначе я как джентльмен вынужден буду жениться.