Іменна гэта заўсёды здараецца са словамі, мы паўтараем іх пастаянна, але ў некаторых выпадках яны з незразумелай прычыны больш заўважныя.
"Она не питала иллюзий насчёт человеческой доброты"
– Почему ты не сказала, что замёрзла? – возмутился кицунэ.
– Я... – Она не могла отвести взгляд от его пальцев. – Я просто...
– Просто хотела, пока я не вижу, превратиться в ледышку? Мне что, надо всё время за тобой следить? – Вокруг Эми вспыхнули четыре кицунэби, и её окутал жар, такой сильный, что после долгого холода ей стало больно. – Это такой женский способ меня наказать за то, что я чуть не умер, или как?
Кто же захочет отправиться послом после того, как он сам убил послов?
Эту волшебную встречу мы можем рассматривать как плод воображения маленькой Мэй, которой нужен был хороший «воображаемый друг», друг-защитник. Возможно, она тоже одинока. Однако стоит помнить, что сам Миядзаки настаивает на том, что по сюжету тоторо «существуют», по крайней мере, в этом мире. Судзуки вспоминает, что на одной из первых афиш к фильму было изображение Тоторо со словами: «Это странное существо больше не обитает в Японии. Наверное». Увидев плакат, Миядзаки пришел в ярость и настоял, чтобы текст изменили на «Это странное существо всё еще обитает в Японии. Наверное».
... несчастными нас делает не страдание само по себе, а когда мы начинаем жалеть себя.
Худо жить тому, у кого ничего нет в дому.
Нас сопровождала телевизионная команда из Германии, из телекомпании ЗДФ, и ее руководитель Майкл Стефановски был мной очарован. Это очень тешило мое эго, особенно с учетом саморазрушительных отношений с испанцем. Майкл был полной противоположностью испанца практически во всем: он был невысоким и умным, у него были морщины, и ему было плевать, как выглядит его тело. Стрессы телевизионного бизнеса он заливал большим количеством водки и непрестанным курением.
У нас начались отношения. Он только что расстался со своей женой. Он был таким милым, таким любящим – мне было так хорошо с ним. Мне не нужно было притворяться. Когда я чувствовала неуверенность, он вдохновлял меня. Когда я тревожилась, он говорил мне не переживать, и я слушалась его. В течение нескольких еле-дующих лет каждый раз, когда мы оба оказывались в Европе, мы находили возможность побыть вместе. Мы также путешествовали вместе – в Таиланд и на Мальдивы. Когда мы были на островах, он сфотографировал меня улыбающуюся в старомодном купальнике с пляжным мячом в руках – это одна из моих самых любимых фотографий. Я выгляжу на ней счастливой. И я была счастлива. Я не была влюблена в Стефановски, но я настолько была им увлечена, что даже подумывала с ним пожениться. Он спросил: «А зачем нам жениться?». И я не придумала ответа.
Кто-то должен сделать первый шаг. Кто-то должен проявить доверие к другой стороне, или эта война никогда не закончится.
Вот не знаю, как оборотни, а я вампиров даже жалела. Это в фильмах и книгах все романтичненько и готичненько, а на самом деле — генетическая аномалия, закрепившаяся в ДНК и передаваемая по наследству.
Художник может быть творцом тогда, когда формы его картин не имеют ничего общего с натурой.
Люди вообще любят отрицать очевидное и не любят следовать советам.
Аккуратность придумали те, у кого дома много служанок, не иначе!
Он любил жизнь со всеми ее трудностями и осложнениями, быть может даже больше всего и любил именно эти трудности и осложнения.
О, это квинтэссенция женской сути! Стать единственной для чудовища, и своей неземной любовью превратить его в принца. Каждая мнит себя той, что способна обуздать мои древние и темные инстинкты.
У родственных душ одни и те же маяки
как психолог, работающий с детьми и их родителями, я скажу вам кое-что важное. Советую к этому прислушаться: никогда не приносите себя в жертву во имя своего ребенка! Никогда!
Правильно говорят – бойтесь своих мыслей!
— Как ты ее терпишь? — несколько ошеломленно поинтересовался мой невидимый собеседник. И спрашивал он явно не меня.
— С трудом. Бесит она меня, — честно признался Блондинчик, отняв от лица ладонь.
— Ой, да ты просто пока не привык, — отмахнулась я и снова повернулась к кусту, помахивая перед собой гребешком.
Они изучали жизнь по книгам, в то время как он был занят тем, что жил.
Ты увидел несовершенство мира.
В каком бы доме, на каком бы этаже ты не поселился, сосед с дрелью найдет тебя и поселится рядом.
The more you find, the wronger it gets.
Интересно, подумала я, во всех домах бывает это чувство радости и полноты жизни после ухода гостей?
Мне лучше кого бы то ни было известно, что люди принимают меня за помешанного. Возможно, я не такой как все, но ведь так и должно быть с художником.