...государь всегда должен советоваться с другими, но только когда он того желает, а не когда того желают другие; и он должен осаживать всякого, кто вздумает, непрошеный, подавать ему советы. Однако сам он должен широко обо всем спрашивать, о спрошенном терпеливо выслушивать правдивые ответы и, более того, проявлять беспокойство, замечая, что кто-либо почему-либо опасается творить ему правду.
- Клин резко встал и ушел в ванную комнату. - Сколько еще времени до окончательного перелома?
- Два месяца. А что?
- Ты говоришь, что я не смогу дальше находиться рядом. Почему?
- Потому что ты пытаешься отторгнуть своего Бога. - Терпеливо пояснила я. - А после того, как у меня закончится перелом, находиться со мной не-жрецам, будет сложно. И вообще, ты вредишь сам себе! Поэтому, я бы советовала тебе не дурить! - я повысила голос, чтобы ему было меня слышно. Раздавшийся из ванны хруст заставил меня подскочить и кинуться в ванну. Клин стоял возле умывальника, держа его в руках.
- Сила есть - ума не надо, - вздохнула я. - Дай сюда. Чем он тебе не угодил-то? Взял, отломал.... - Я аккуратно пристроила умывальник обратно и прошептала заклинание.
Это же самое страшное, когда у человека не остается никаких желаний.
Я ответила ему милой улыбкой воспитанной девушки, которая послать не может, а очень хочет.
"– Лендрман Инглайв, – проговорил задумчиво Вадзим, и Белый мог поспорить, что имя ему знакомо. – Придумали же родители. Таким именем можно проверять, насколько ты трезв."
Рассказывай, — кивает Наташке.
— Что? — растерянно переспрашивает она.
— Кто в этот раз козел, разумеется. Что еще могут девочки обсуждать за мартини?
— Да все козлы
В голову неожиданно приходит осознание простой истины: даже у самого достойного мужчины может быть момент бессилия и попустительства. Не важно, что к нему привело. Важно, как он будет из этой ситуации выходить. Как скоро взбунтуется, поднимет голову и станет честным с собой. И чтобы женщине не стать в моменте падения лишним балластом или того хуже, козлом отпущения, она должна вовремя сказать: «со мной так нельзя».
Он делал деньги из человеческих тел, объяснил нам Папа: из мышц мужчин и оголенной кожи женщин.
Мучительная боль, страх и одиночество исходят из моего немого мобильника, клещами разрывая у меня всё внутри…
Обожаю мифы - они всегда полны прекрасной чепухи!
если меч – твой единственный инструмент, ты всегда будешь отбиваться от проблем.
Испания была богатейшей и наиболее могущественной страной мира, и никто не знал, выстоит ли Англия против нее.
Ломает вас не груз, а то, как вы его несете.
Теоретически,если ты расскажешь все свои секреты, то у тебя больше не возникнет желание лгать. Если худшее ты уже рассказал, то почему бы просто не быть честным.
И страж ухмыляется. Такая неприятная, неестественно кривая ухмылка, на разных половинах лица уголки рта расходятся в стороны совершенно по-разному, словно два разных человека сшиты в oдно целoе. До дрожи.
Эх, в другое время да в другом бы месте… Злой взгляд демона выражал полное несогласие с моими мыслями и пытался намекнуть, что делать из него трофей — плохая идея. Я опомнилась, но не смогла отказать себе в удовольствии мстительно дернуть его за хвост. И еще раз.
Любое военное ведомство страдает от повышенной секретности и утаивания информации его собственными подразделениями. Как друг от друга, так и по вертикали.
— Я с ней не ругалась, просто подсказала, как правильно нужно ставить вопрос, ибо "каков вопрос, таков и ответ".
Вот же… столько родни у меня, оказывается. А радости от обретения семьи не чувствую. Совершенно. Наоборот, бежать от них всех хочется.
— Если бы вы сегодня, оставшись наедине с самим собой, действительно почувствовали свое одиночество и сказали себе: «Я не заслужил ничьей любви, ни привязанности, ни благодарности, ни уважения; ни одно человеческое существо не питает ко мне добрых чувств; я никому не приносил пользы и не совершил ничего хорошего, чтобы оставить по себе добрую память», вот тогда в ваши семьдесят семь лет вы бы семьдесят семь тысяч раз прокляли свою жизнь.
Женщина - сердце дома. Когда она счастлива и довольна, тогда и в семье царит мир и любовь
Ухмыльнулась лягушка, речи такие слушая. Неглупая она была, поняла, что не со зла богатырь околесицу несет, а исключительно по скудоумию своему… скорее всего врожденному.
Сломленные люди и впрямь чуют друг друга, точно радары.
Мы другая формация. Точнее, вы другая формация! И нам до вас как до луны. Но все-таки мы прожили жизнь. Не совсем ту, о которой мечтали, – с ошибками, провалами, промахами. С упущениями, просчетами и грехами. И мы поплатились за это – так же, как за свои спесь, самоуверенность и гордыню. Все так. Но это была наша жизнь. Единственная и неповторимая. И мы, уж поверь, не делали подлостей. Мы бывали смешны, нелепы, бестолковы. Мы ощущали себя неудачниками – почти всегда. А если уж нам везло, то точно знали, что это случайность. И всегда, почти каждую минуту ощущали страх и волнение – настолько были не уверены в себе.
– Не знаю, смогу ли я быть тебе братом, Ева.
– Почему? – растерялась она.
– Потому что мы не одной религии.
– Разве евреи и католики не могут быть братьями и сестрами?
Анджело затих, обдумывая вопрос.
– Не знаю, – признался он наконец.
– А я думаю, что могут, – заявила Ева решительно. – Вот папа и дядя Августо – братья, но они не соглашаются по куче вопросов.
– Ладно. Тогда мы будем соглашаться во всем остальном, – сказал Анджело серьезно. – Чтобы… уравновесить.
Ева кивнула с такой же торжественностью.