— Война сделала нас никчемными людьми.
Он прав. Мы больше не молодежь. Мы уже не собираемся брать жизнь с бою. Мы беглецы. Мы бежим от самих себя. От своей жизни. Нам было восемнадцать лет, и мы только еще начинали любить мир и жизнь; нам пришлось стрелять по ним. Первый же разорвавшийся снаряд попал в наше сердце. Мы отрезаны от разумной деятельности, от человеческих стремлений, от прогресса. Мы больше не верим в них. Мы верим в войну.
приди он, как человек, найди правильные слова, скажи все в глаза… вот так же честно, искренне и я уже не уверена… Но и тогда я потянулась бы не к нему, а тоже туда, в наше прошлое. Потому что ничего у меня больше и не было. Дура я? — вырвалось горько, — была и ею осталась.
— Пришел бы нормально, нормально сказал и это был бы уже не он, — качала головой подруга, — дурак — он, а не ты.
Ламис заламывала руки, рыдала, колотила кулаками в дверь, требуя ее выпустить. Потом отчаяние сменилось злостью и пониманием. Глупая, глупая кукла сама поставила себя на пьедестал. Она устала бояться, она хотела любви и участия, и сама придумала себе сказку и заставила себя поверить в нее.
— Твоя Милка бескорыстно любит деньги.
— Как — как она любит деньги?
— Бескорыстно. Раз сама батрачит.
Преступники эволюционируют вслед за правоохранителями, и хорошо, если не наоборот.
Все можно преодолеть. Абсолютно все. Пока ты жив — есть надежда. Смерть — единственное, что не подвластно изменению, она статична, а вот живое движется, меняется, развивается.
Нет ничего лучше, когда знаешь, что от тебя хотят, будь то в работе или в любви, – Марлен грустно улыбнулась. – Я не терплю разговоров о погружении в образ, постижении персонажа, ненавижу все это психологическое дерьмо. Надо делать свое дело. Понять режиссерское задание, одеться, выйти на съемочную площадку, сказать свои фразы и уйти. Не умеешь – не выходи и не ищи оправдания своим неудачам.
Толкнула дверь и, шагнув через порог, оказалась в миленьком магазинчике, основным недостатком которого был избыток товара на квадратный дюйм. Поэтому я почувствовала себя как моль в платяном шкафу: места мало, тряпья много и все хочется попробовать.
Судьба не дура, зря людей сводить не станет.
Не важно, большой ты или нет, важно насколько велико твое горе.
Все существующие ныне в мире политические системы являются порождением борьбы за власть между орудиями правления - будь то мирная или вооружённая борьба классов, кланов, племён, партий или просто отдельных лиц.
Мы ответственны за тех, кого излечили.
Вся Земля — это огромный сундук с сокровищами: люди, песни, места — все что угодно. И можно хоть каждый день запускать руку в этот сундук, и там всегда будут новые поводы для радости и восторга.
Возвратная энергия темных чар имела одно интересное свойство: помимо слабости и боли, дарила несколько мгновений эйфории. Ни с чем не сравнимое блаженство, ощущение легкости и абсолютной свободы. Всемогущества и вседозволенности. Возможно, поэтому именно темные маги чаще прочих срываются. Некоторые сходят с ума…
Бизнес учит держать удар и верно оценивать перспективы. Бизнес учит вовремя отступать и продолжать бороться, когда шансы на успех еще есть.
Мужское любопытство зачастую сильнее женского. Женщина может простить «таинственого незнакомца», мужик «таинственную незнакомку» не простит никогда – он готов землю рыть для ответа на простой вопрос «Кто ты?».
"...нет ничего, важнее твоей семьи. Она будет тебе опорой до конца дней."
Людей от чудовищ отделяет способность сопереживать.
— Я сказал, что соскучился.
...
— Это обязывает меня сказать то же в ответ?
— Конечно, — киваю я. — Это же часть виртуального этикета.
— Ну извини. Мы тут в Иркутске жутко невоспитанные.
В организме человека,читающего книгу,процесс пищеварения идет куда продуктивнее,чем в организме работающего топ-менеджера
Нет такой сосиски, которая не строит из себя колбаску
Не подавляй свой страх, но и не поддавайся ему.
Он также почти наверняка знал и понимал, что безнадежное честолюбие и детские иллюзии — ни в коем случае не его личная, только ему присущая черта: каждый человек, даже внешне нормальный, даже кажущийся счастливым и удачливым, лелеет в себе это глупое и безнадежное самообольщение, каждый непрестанно стремится к чему-то недостижимому, и даже самый невзрачный видит себя в мечтах Адонисом, самый безголовый — мудрецом, самый бедный — Крезом.
Не менее удивлены и возмущены были и многочисленные влюбленные парочки, усеявшие траву почти так же густо, как жабы.
Суровая тайга хранит такие тайны.