Глядя на смерть и темноту, мы боимся лишь неизвестности.
Украдешь сто рублей — посадят. Украдешь миллиард — выберут в депутаты.
— Для поисков настоящей любви шлюший период тоже полезная штука, — успокоила меня Элка. — Ты же не собираешься влюбляться на всю жизнь и выходить замуж, не проверив, что там у твоего принца между ног?
— У настоящего принца между ног конь, — мрачно парировала я.
Только в стабильных обществах люди вкладывают в картины большие деньги.
Он нравился сам себе до полного обалдения.
За любую победу приходится платить, и иногда чужими жизнями.
Да, она идеальная. Хоть и с плоской жопой. Зато я с ним сплю!
Даже на Сентрал Авеню, видевшей самые экстравагантные наряды, он выглядел настолько естественно, насколько естественен тарантул на праздничном пироге.
Каждый шаг– усилие, но останавливаться нельзя.
У каждого в этом мире есть хотя бы одна-две вещи, которые он не захочет терять ни за что.
— Зачем вы меня купили? — спрашиваю зло. Молчать тяжело. Неизвестность пугает.
— Чтобы помочь вам, — глядя на дорогу, спокойно ответил мужчина.
Удивилась.
— Чем это?
— Вы явно нуждаетесь в мужской поддержке, сильной руке и хорошем воспитании. Я вам все это дам.
Вспыхнуло синее пламя!
Яркое, ревущее, грозное! А когда оно угасло, мы все увидели магистра Эллохара в одних коротких женских панталонах ядовито-розового цвета, да еще и с кружавчиками, а больше на директоре Школы Искусства Смерти ничего не было.
Появление высоченного беловолосого мага в столь фривольном наряде поразило даже Заклинателей, что уж говорить об остальных присутствующих… у некоторых из Дневных стражей мечи из рук попадали.
— Оу, — ничуть не смущенно, скорее удивленно выдал магистр Смерти, — у вас тут весело, я смотрю. — Окинул взглядом Заклинателей и добавил: — Да что там весело, дипломатический прием в разгаре… Хм.
Третий раз в первый класс – я, можно сказать, первоклассник-ветеран.
— Вообще-то, Штерн, ты была первой, кого я увидел в вашей академии, — недовольно сказал он.
— Да? — удивилась я.
— Да. Заворачиваю я за угол, не ожидая никакого подвоха, и вдруг мне в живот врезается толстенный том, который на ходу читает девушка. «Ой, извините», — говорит она, смущенно улыбается и, опять уткнувшись в книгу, огибает меня по дуге.
— Это была я?
— Нет, ваша любимая Фогель! — огрызнулся Кэрст. — Ты что, совсем не помнишь, кого фолиантами избиваешь? Или у тебя это бывает так часто, что запоминать уже и смысла никакого нет?
— Я правда ничего такого не помню, — смутилась я. — Книга, наверно, была очень интересной.
— Интересной? Нда. Я бы еще понял, если бы ты читала какой-нибудь любовный роман, но ставить меня ниже учебника по алхимии… Какой удар по самолюбию.
Вселенная на кончиках пальцев — только так можно описать величие и объем подобной близости между мужчиной и женщиной. Рука в руке, глаза в глаза, дыхание в такт… Это не идет ни в какое сравнение с сумасшедшей страстью или самым горячим сексом. Это нечто большее — волшебство единства душ, не поддающееся разгадке и объяснению.
«Я его убью. Конечно, магический мир понесет тяжелую потерю, зато студенты и преподаватели вздохнут с облегчением», – Корт плеснул в лицо холодной воды, пытаясь успокоиться. Он больше часа выслушивал самовосхваления Фидельмуса. Еще немного, и не сдержался бы, наградил словоохотливого преподавателя каким-нибудь заклинанием. Как Грострена вообще пустили в Академию с таким раздутым самомнением?!
Девушка склонилась к песку и пальцем вывела слово "любовь", которое спустя мгновение смыла волна. Девушка смотрела на то место, где секунду
назад была надпись. Смотрела и думала, что это чувство вряд ли сможет так легко смыться из нее самой. Но ошибаться – сила, и в то же время порой
недостаток человека.
Рано или поздно инициатива поимеет инициотора.
Не надо путать личное с общественным, мои деньги – это мои деньги, а его – наши.
- Да, таковы правила игры, - сказал он. - Одно из условий - вероятность катастрофы. Конечно, вероятность не слишком велика. Но когда катастрофа происходит, то - молись или чертыхайся, но сражайся до конца, если ты человек.
О боги. Он, наверное, сошел с ума. ...Вот что случается, когда соглашаешься работать за зарплату.
До того момента, когда тоска и уныние вопьются в тебя своими когтями, еще верных десять лет
... замираю, постигнув истину - никогда прежде я не испытывал такого лютого желания о ком-то заботиться, к кому-то торопиться и кому-то принадлежать
праздность есть мать всех пороков
Быть женой моряка — значит, ждать. И почему-то эта мысль не пугала ее. Ради таких дней ждать стоило.