— Ох, осторожнее, моя милая. — В каком смысле? С грустной улыбкой Мэри-Линетт накрывает ладонью мои холодные пальцы. — Самое светлое сердце становится тёмным, когда его разбивают.
... полковник, наконец, выходит из тени в пятно тусклого света. Он в гражданском, но этот человек даже в пижаме выглядел бы как устав, отлитый в бронзе.
«Это мучило меня каждый день в течение последних четырёх тысяч двухсот двадцати четырёх дней, пока мы были разлучены, и каждый день был ещё более мучительным, чем предыдущий»
«Отъезд детей — всегда дело непростое. Какими бы вескими ни были причины, всё равно кажется, что этого можно избежать, что вероятный риск превышает возможную пользу и лучше оставить всё, как есть».
я думаю, что на той картине… парень и девушка не смотрят друг на друга потому что боятся… своих чувств… быть отвергнутыми… Когда ты думаешь о том, чтобы рассказать о своих чувствах, возникает страх, что если он оттолкнет меня? Не примет, когда узнает лучше? Из-за этого страха мы и поворачиваемся к своей любви спиной, и просто продолжаем жить и идти дальше, оставляя свои чувства позади, просто зная, что этот человек тоже сейчас кого- то любит и наверняка обрел свое счастье, а я… возможно найду свое.
Любить публично - скотство! - заорал я. - Есть особый термин в сексопатологии..
Ценят того, кто знает себе цену
Если душа не лежит к работе, на нее всегда можно положить что-то другое.
Все-таки разговоры детей с родителями не предназначены для чужих ушей.
– ...из нас двоих только у тебя совести нет.
– Это ещё почему? – возмутился боевик.
– Не знаю, – ответила я. – Но чувствую!
счастлив не тот, у кого много, а тот, кому достаточно.
- Да. Она потрясающая. Единственная, кто смеется над моими шутками.
- Они, наверное, вообще не смешные.
- Просто никому, кроме нее, я их не рассказываю.
Испугать тех, кто работает бок о бок со смертью крайне сложно, эти люди оставили свои жизни там, за красной чертой на дороге. Они не живут — они служат. Нет, не так. Они СЛУЖАТ. Именно так, служат вере, мечте, самой жизни. Служат ради других и самих себя, ибо не могут быть другими..
ЕСЛИ ВСЮ ЖИЗНЬ БОЯТЬСЯ ПОТЕРЯТЬ ЧЕЛОВЕКА, ТО МОЖНО ПОТЕРЯТЬ ВСЮ ЖИЗНЬ.
Мужчина под каблуком? Нет, конечно. Под каблуком мне нужны набойки и устойчивая поверхность, а мужчина мне нужен рядом.
– Веди себя, как подобает великосветской фьерре.
– Понятие великосветскости весьма растяжимо…
– Будь изысканно-вежливой су… – в последний момент дознаватель все же сдержался, – которую хочется придушить, но повода найти не можешь, потому как такая гадости произносит с безукоризненной вежливостью и с соблюдением всех норм этикета.
Минако-тян порвала мне тетрадку.
Но я не рассердился.
Потом она порвала мне книжку.
Но я не рассердился.
Потом она забрала у меня пенал и
стирательную резинку.
Но я опять не рассердился,
А наоборот поиграл с ней в паровозик.
Я не сердился,
И потому ее полюбил.
А если ты кого-то любишь,
То даже если он тебе мешает,
Ты все равно знаешь,
Что он хороший.
— Без юмора жизнь печальна, — произнес я.
Неправильне розуміння часом буває небезпечнішим за абсолютне невігластво.
Держу пари, уже были люди, которые попытались разобраться в карте какого-нибудь города и от этого сошли с ума.
Другими словами, самый лучший способ подчеркнуть свою красоту – стать святой, желательно самой Девой Марией.
«А про что вы пишете?» – спросила Маша, неизвестно на какой ответ надеясь. Еще в телефонных разговорах десяти с лишним летней давности Дмитрий бесился с чьего-то интервью с этим вопросом: «Как на это можно ответить? Про производство, про недостатки в некоторых сферах промышленности? Про конфликты в современной семье? Я так понимаю, что дамочка, которая вопрос задавала, она ждала ответа, что про любовь автор пишет, или про войну, такое что-то простое, что можно сразу объять мозгом ее, как на торрентах такие разделы: драма, комедия, ужасы, детектив, романтическая комедия». И на этот раз сдерживаемое раздражение отразилось на мимике Дмитрия.
«Да я всякую байду пишу, про все подряд, все равно про жизнь выходит, которая сейчас», – сказал Дмитрий.
«Ну, вот, сюжет хотя бы одной книги можете коротко рассказать?» – не замечая мук Дмитрия, спросила Маша.
«У меня в одной книге ученые открывают, что вселенная на самом деле коллапсирует сразу же, как только возникает, а мгновения человеческой жизни, да и жизни вообще, да и вообще всего – это такие фрагменты совершенно случайные, просто мы переживаем их как нечто упорядоченное, а там между одним осмысленным обрывком и другим – триллионы других коллапсов, что каждый миг нашей вселенной не всегда даже и по порядку и составлен, но поскольку имеется некое абсолютное время, которое существует сразу целиком, мы живем в этом и даже не замечаем, что живем случайным образом и гибнем каждую секунду, даже не секунду, а каждую долю секунды».
Дмитрий замолк на полуслове, потому что хотел продолжить, но заметил разочарование Маши и рассмеялся: «Там еще все скучнее, потому что растянуто на пятьсот страниц. Ну а чего вы ждали? Что я пишу истории о том, как девушка из провинции познакомилось с красавцем олигархом из латиноамериканской страны, он оказывается связан с наркомафией, и ей приходится спасаться и от колумбийских головорезов и ждать его из российской тюрьмы, чтобы потом воссоединиться на яхте в Тихом океане?»
«Нет, я все же не такая идиотка, – тонко улыбнулась Маша, почуяв издевку. – Я ожидала ответа, что вы пишете про жизнь, что-нибудь такое».
«Ну, понятно, что я пишу про жизнь, – слегка кипятясь, заметил Дмитрий. – Покажите мне хотя бы одного автора, который про жизнь не пишет или не писал, вот был бы номер на самом деле».
Литература более реальна, чем настоящая жизнь.
Но вот, танец закончился, и воцарилась тишина, такая неестественная для этого шумного места. Мужчины пожирали танцовщицу плотоядными взглядами, тихо отпуская пошлые шуточки, а мне вдруг стало как-то… неуютно, неприятно. Неужели такой дар дан для того, чтобы потворствовать чьим-то прихотям в низкопробных тавернах?
если мужчина начал бить свою женщину, чтобы он потом не обещал и как ни каялся в содеянном, в будущем, это повториться и не единожды. Так что прощать такие вещи, надеясь на то, что в будущем все наладиться и образумится, не стоит. Один раз простишь и все, дальше будет только хуже. Вот и я не собиралась прощать.