Как писал Джозеф Конрад, «истинный страх - тот, что человек придумывает себе сам».
Смысл глюконеогенеза не в переработке жиров в глюкозу, а в выработке глюкозы при необходимости из неуглеводных соединений. Предусмотрительная природа не могла рассчитывать лишь на то, что мы постоянно будем получать с пищей достаточное количество глюкозы, потому и подстраховалась возможностью ее получения из неуглеводного сырья. Благодаря такой предусмотрительности человек смог освоить Крайний Север, где углеводной пищи практически нет, только мясо да рыба.
Он не Иван-дурак, он – Иван-царевич. Он не сражается с чудищами, он заключает с ними соглашения.
Взрослые почему-то всегда считают, что детям на каникулах нечего делать.
... это наши дети, обратно аисту не отдашь.
— Не дай Небесный Отец, кто-нибудь увидит, сколь неподобающе ведет себя Великий Император.
— А этому несчастному все равно никто не поверит.
— Почему несчастному?
— Потому что слишком длинные языки принято укорачивать.
Я улыбнулась профессиональной улыбкой бухгалтера, собирающегося сообщить боссу об огромном налоге на прибыль, и открыла ноут.
— Я, уважаемая, не имел быть чести вам представленным. Но отвечу — я хочу жениться один раз и навсегда. На той одной-единственной, с кем мне всегда будет хорошо и не смотреть больше ни на кого. Поэтому я хочу дождаться ее свободным.
У вас такая непринужденная речь, яркая, будоражащая (лучше бы вы заикались, но что делать)
Мама - это самое дорогое в жизни! Свекровь - самое опасное!
Девочки посмотрели друг на друга.
Только им двоим были слышны колокола. Все ближе и ближе .
Софи улыбнулась:
-Принцесса и ведьма...
-Лучшие подруги,- выдохнула Агата.
История всему находит объяснение, тогда как обстоятельства, следуя своим обычным курсом, чаще всего остаются необъяснимыми
_ Чувствую себя так, словно я попал на чаепитие к Безумному Шляпнику, - окинув взглядом явства на столе, пробормотал гость.
- Добро пожаловать в Россию!
Думаю, поиск правды и знание, что с ней делать, - совершенно разные вещи.
Быть честной с самой собой тяжело, даже труднее, чем с другими. Ложь другим можно оправдать, а как оправдаться перед собой?
Из.образа гламурной блондинки я немного вышла.Километра на два.
Торгуясь с дьяволом, не стоит придерживаться морали
с голодным мужчиной серьезного разговора лучше не начинать.
Именно в этот момент проснулось Дитя А, и разразилось добротным, отборным рёвом. <...>
- Добро пожаловать в наш мир, - устало сказал мистер Янг. - Потерпи, привыкнешь.
– Мам, не надо выгонять дядю Клима! – заступилась за меня племяшка. Наивная детская простота!
– Эх, дядя Клим! – съёрничала Кира. – Не стыдно ребёнком прикрываться?
– Нет. Это, между прочим, самая надёжная опора.
И себя можно обмануть, Эрик. Ты, может, думаешь, что это невозможно, но на самом деле нет ничего проще.
Ответы падали, словно ритмичные удары гильотины.
Окипета и Келайно — гарпии, отвратительные существа — полуженщины-полуптицы, пожиравшие смертных и похищавшие их детей. Сами — бессмертные.
Тетис — сирена, чье чарующее пение было погибелью для моряков, из-за него разбивавшихся о скалы. Бессмертная.
Эскулап — врачеватель, сын Аполлона и Корониды. Смертный.
Ликаон — правитель Аркадии, предложивший верховному богу Зевсу жаркое из плоти собственного сына и за это понесший жестокую кару. Смертный.
Сизиф — правитель Коринфа, осужденный богами вечно вкатывать на гору тяжелый камень, который сразу же скатывается вниз. Смертный.
— Как у вас дела? — весело расспрашивал его один из торговых гостей, невысокий и лысый, — видимо, это и был Фасти. — Еще не выбрали себе конунга?
— Да зачем нам конунг? — Велем улыбнулся. — Мы и сами как-нибудь. Сестру мою позапрошлой осенью замуж выдали в Дубовик — теперь там у нас родня, от нас поклонитесь, вас и приютят.
— А у тебя много сестер осталось?
— В девках три.
— Значит, хватит еще на три города, — посчитал Фасти. — А когда кончатся сестры, как же мы поедем дальше?
— Вот с этим. — Велем показал на меч у пояса варяга. — Говорят, этим ключом все двери отпираются.
Я из тех предусмотрительных лентяев, которые готовы один раз как следует поработать, если это гарантированно избавит от будущих хлопот.
Вот какая Флер! Видит всю эту гонку, только не понимает, как и автор изумительной сатиры, что она сама летит и мчится без цели. А может быть, понимает? Сознает ли она, что только касается жизни, как язычок пламени касается воздуха?