Достаточно ли мы уверены в самих себе и в собственном времени, чтобы в сонме наших предков отделить праведников от злодеев? Нет ничего более изменчивого по своей природе, чем подобные приговоры, подверженные всем колебаниям коллективного сознания или личной прихоти. Привычка судить в конце концов отбивает охоту объяснять.
- Я так не умею, Гидеон. Меня не устраивает, что ты попеременно то целуешь меня, то обращаешься со мной, как будто ты меня ненавидишь. Гидеон какое-то время молчал. – Я бы больше хотел тебя все время целовать, чем ненавидеть, – сказал он после паузы. – Но ты не облегчаешь мне задачу.
Хуже пациента, который скрывает информацию, только пациент, который сам себе ставит диагноз,
... у каждого народа есть и плохие и хорошие представители.
В людской природе — эгоизм; как мы ни пытаемся играться в эмпатию, притворяться, будто нам интересны чужие чувства, казаться самим себе благородными и великолепными, всё это рассыпается карточным домиком, стоит только немножечко ковырнуть.
Желанная женщина — это не набор идеальных параметров, не брендовые шмотки, не комплект модного силикона и не шлейф душного парфюма.
Настоящая женщина — это не притворное кокетство, не искусственный шарм и не напускная сексуальность.
Родная женщина — это не про удобство, и даже не про заботу и совместимость.
Это огонь в глазах, даже уставших и наполненных мудростью. Это дерзость и умение быть собой в любой, даже самой поганой ситуации. Это притягательность в каждом жесте, это близость на уровне спинного мозга, это желание присвоить, защитить и оградить от всего.
Здесь общество четко знает, что гены — страшная сила. И от матери-дуры сложно получить смекалистое потомство.
Красота мужчину только портит, делает изнеженным и слабым. Красивой должна быть женщина, а мужчина - умным и сильным.
"Наружность — это ложная видимость, обманка, за которой скрываются страдание, болезнь, смерть."
Когда на рассвете Фредриксон сменил меня у руля, я мельком упомянул об удивительном и полном безразличии Юксаре к окружающему.— Гм! — хмыкнул себе под нос Фредриксон. — А может, наоборот, его интересует все на свете? Спокойно и в меру? Нас всех интересует только одно. Ты хочешь кем-то стать. Я хочу что-то создавать. Мой племянник хочет что-то иметь. Но только Юксаре, пожалуй, живет по-настоящему.— Подумаешь, жить! Это всякий может, — обиделся я. Фредриксон опять хмыкнул и, как обычно, тут же исчез со своей записной книжкой, в которой чертил конструкции удивительных, похожих на паутину и летучих мышей машин.А я думал: «На свете есть столько интересного, аж шерсть встает дыбом, когда думаешь об этом…»
Она производила впечатление. На нее оборачивались. Даже Гришка на секунду замер и дыхание затаил, когда увидел ее в ресторане, где они отмечали с Полковником подписание основного пакета инвестиционных документов. Фигура - идеальная. Пропорции - ни прибавить, ни убавить. Водопад волос такого дивного светло-золотистого оттенка, что ясно делалось - натуральный цвет, только природа такую красоту сотворить может. Огромные кукольные глаза, ярко-голубые, нос, нет, не нос - носик. И рот такой, что будь ты хоть трижды высокоморальный человек, а первая мысль при взгляде на эти губы - о минете. И ведь тоже натуральные, такие целовать и целовать. У нее вообще все было натуральное - он сам потом в этом убедился. Кроме мозга. Там-то, как раз, судя по всему, и находился главный силиконовый имплантат.
Словно в противовес своим внешним достоинствам внутри у Марианны было пусто.
Он говорил о тяжких страданиях рабов, об их жизни, похожей на вечную каторгу, и призывал их восстать, сбросить цепи, убить царя, захватить власть в свои руки и стать свободными, какими они и были когда-то.
Может, именно так и зарождаются религии. Основатель не ищет учеников, они приходят сами и требуют их учить.
Странно иногда бывает: самые незамысловатые вещи вдруг пробирают тебя до самого сердца.
Французский романтизм дал нам поэзию любви, немецкий – поэзию дружбы
...обижаясь на другого человека, мы даем ему над собой власть. Власть над нашими мыслями и нашими действиями.
— Иногда, — непроизвольно отреагировал он, — самой жизни не хватает. Я хочу сказать, обычной жизни, которая состоит в том, чтобы дышать и искать, где тебе на земле удобнее. Для некоторых материя жизни должна быть более красивой, более чистой, более героической.
... непонятно почему, но кухня почти всегда является центром притяжения общества.
Выбросить, пожертвовать / продать, переложить, сохранить
Я использую эти четыре простые категории для всего, что вы пытаетесь убрать. Распределяйте все, что попадается вам под руки в одну из этих категорий, и продолжайте двигаться, пока вы не наведете порядок на всей загроможденной поверхности.1. Выбросить: выбросьте весь мусор. Если есть что-то, что можно утилизировать, выбросьте это в мусорный бак для утилизации.2. Пожертвовать / продать: это предметы, которые, по вашему мнению, может использовать кто-то другой. Если вам нужен налоговый вычет, убедитесь, что вы получили квитанцию о вашем пожертвовании. Хотите отдать свои вещи другу или члену семьи? Отложите их и не забудьте передать в следующий раз, когда увидите друг друга. Хотите получить деньги за вещь, которую вы не используете? К вашим услугам доска объявлений в интернете, комиссионный магазин или онлайн-магазин перепродажи. Попытайтесь не отвлекаться на продажу предметов прямо сейчас: сперва необходимо побеспокоиться о том, чтобы сначала разобрать беспорядок. Лишь затем можете разобраться с вещами, которые вы хотите продать.3. Переложить: этот контейнер предназначен для всего того, что находится в неправильном месте. Поместите в него все предметы и переместите их в нужное место, когда закончится уборка.4. Сохранить: это предметы, которые вы решили оставить там же или недалеко от того места, где вы их нашли. Верните их на свои законные места.
– А я всё думала, кого ты мне напоминаешь? Сейчас только поняла: один в один эгоистичная стерва!
Позади дома Хью Берингара, что возле церкви Святой Марии, имелся небольшой тенистый фруктовый сад, посередине которого был разбит цветник и стояли скамьи, обвитые плющом. На одной из них, вдыхая аромат цветов, сидела Элин Берингар, а поблизости в траве играл ее сынишка Жиль. Малышу еще только к Рождеству должно было исполнится два года, но для своего возраста он был высоким и плотным, твердо стоял на крепеньких ножках и, видно, был похож, на кого-то из отдаленных предков, а не на смуглого худощавого отца и не на стройную белокурую мать. Кожа у мальчика была гораздо светлее, чем у Хью, но темнее, чем у Элин. Головку малыша украшали золотистые кудряшки. В этом кареглазом несмышленыше уже чувствовалась незаурядная сила воли, чем, впрочем, он походил на обоих родителей. Все лето стояла жара, и малыш играл нагишом, отчего с головы до пят почернел, как лесной орех.
Жиль был счастливым обладателем хитроумной игрушки — двух вырезанных из дерева ярко раскрашенных рыцарей с укрепленными на шарнирах конечностями. Стоило подергать за нити, как рыцари начинали приплясывать и рубить друг друга мечами с чрезвычайно кровожадным видом. Констанс, служанке Элин, всецело посвятившей себя заботам о маленьком тиране, пришлось оставить его, чтобы распорядиться о приготовлении обеда, и мальчонка тут же шумно потребовал, чтобы крестный поиграл с ним вместо нее.
Кряхтя и шутливо сетуя на свои старые ноги, Кадфаэль присел на корточки и, взявшись за нити, повел в бой одного из рыцарей. В такого рода искусстве монах поднаторел с тех пор, как у него появился крестник. Он знал — нужно вести себя осторожно. Не приведи Господи, малыш догадается, что крестный ему поддается, — крику не оберешься. Гордый наследник Берингаров считал себя истинным рыцарем и страшно обижался, если кто-то сомневался в том, что он способен одолеть любого в честном бою. Однако, с другой стороны, поражение тоже отнюдь не приводило его в восторг. Так что монаху приходилось проявлять настоящую виртуозность, чтобы крестник не догадался, что ему подыгрывают, и мог гордиться честно одержанной победой.
— Если хочешь поговорить с Хью, придется немного подождать, — промолвила Элин, с улыбкой глядя на сынишку, увлеченно дергавшего за нити, — он вернется домой к обеду. У нас сегодня оленина — Хью решил, что за лето оленей развелось столько, что можно и охоту устроить.
— Ручаюсь, — с усмешкой отозвался Кадфаэль, — что и иные вполне добропорядочные горожане пришли к такому же выводу.
Разговаривая, он не забывал энергично манипулировать нитями, так что меч деревянного рыцаря молотил воздух, как ветряная мельница.
— Что ж тут такого, — улыбнувшись в ответ, сказала Элин, — если простой человек и побалуется олениной, какая в том беда? Хью знает, когда и на что можно закрыть глаза. Пусть и бедняки запасутся хорошим мясом — королю в его нынешнем положении все равно не до оленей. Хотя долго это, наверное, не продлится. — Говоря это, Элин склонилась над своим шитьем, время от времени бросая ласковый взгляд на сидящего на траве голенького малыша, в упоении дергавшего деревянного рыцаря за нити крепкими загорелыми ручками. — Роберта Глостерского все его друзья уговаривают согласиться на обмен, да он и сам понимает, что императрица Матильда без него как без рук. Ему придется уступить.
Кадфаэль наконец устал и отпустил нити. Деревянные рыцари упали в объятия друг друга, а Жиль возмущенно заверещал и задергал нити с удвоенной силой. Пока малыш возился с игрушкой, монах обратился к матери.
— Послушай, Элин, — сказал он серьезно, всматриваясь в нежное лицо молодой женщины, — может статься, что у меня возникнет срочная нужда в твоей помощи. Могу я рассчитывать на то, что если я вдруг заявлюсь к тебе или пришлю весточку и попрошу прийти и принести то, что мне потребуется, ты выполнишь мою просьбу?
— Можешь не сомневаться, — с улыбкой ответила Элин, — когда бы и куда бы ты меня ни позвал, я приду без промедления и принесу все, что ты попросишь. А что ты опять задумал? Или это тайна?
— Пока тайна, — грустно отозвался Кадфаэль. — Не сердись, девочка, я ничего не могу тебе рассказать, потому что и сам покуда блуждаю в потемках, не видя выхода, и даже не уверен, что мне вообще удастся его найти. Но все же может так случиться, что очень скоро мне придется прибегнуть к твоей помощи.
Проказник Жиль, которого вовсе не занимал непонятный разговор старших, тем временем подхватил своих рыцарей и направился к дому, откуда уже доносился дразнящий аромат оленины.
Вскоре из замка прискакал проголодавшийся Хью. Элин подала на стол оленину, и шериф во время обеда с вдумчивым интересом выслушал рассказ монаха обо всем, что происходило в аббатстве.
«Время становится всё более компактным, сжимается всё сильнее и сильнее — чтобы в конечном итоге просто схлопнуться в точку. И тогда мир придёт к тому, с чего всё начиналось».
И Вселенной помолиться, потому что, как оказалось, если мужчина твой, то он тебя и на диване найдет.
-- Ничего себе! -- раздался голос из шеренги. -- Что же это получается? Я дочку второго секретаря Запорожского обкома тягал, а козу что, не имею права?.. -- Помолчите, Гурин,-- сказал начальник лагеря.-- Опять вы фигурируете! Мы ему доверили товарища Ленина играть, а он все про козу мечтает... Что вы за народ?.. -- Народ как народ, -- ответили из шеренги, -- сучье да беспредельщина...
- Ну, мы… мы с Эль повторяли построение порталов, а потом «бац!» - и я тут. Чуть не задохнулась в вашем тряпье! Могли бы, между прочим в своём шкафу порядок навести!