– Тяжело жить без любви, кир Алан, – тихонько вздохнула кухарка, глядя с материнской заботой. – А с нею ещё тяжелее.
- Без боли ничего не выйдет. Гнилой зуб удалять тоже больно, однако ж приходится, потому что с ним жить невыносимо.
- Так ведь если с зубом вместе всю голову удалить, жить и вовсе невозможно станет, в ту же минуту конец придет, как удалишь-то ее.
Разум всегда главнее чувств. Врагов надо знать лучше, чем друзей. А чужие знания обращать в свою силу.
Воюете головой — болит голова.
Воюете горлом, речью, ругаетесь, кричите, пытаетесь кого-то переспорить — болит горло, щитовидка.
Воюете сердцем с любимым — болит сердце.
Воюете на уровне работы, власти — болит печень, желудок. Воюете на уровне сексуальной сферы — сыпется половая сфера.
Воюете на материальном плане, имеете животные страхи — болят ноги.
Если соперник сильнее тебя, наберись терпения. Танцуй с ним. Не спускай с него глаз. Пусть он почувствует себя в безопасности. Жди подходящего случая
Даже если вокруг апокалипсис, не стоит свою жизнь ставить на паузу.
- Но ты себя глупой не считаешь, не так ли?
– Почему же? – я посмотрела на него. – Считаю. Больше скажу – я искренне убеждена в этом, охранябушка. Но, видишь ли, глупые ведьмы вроде меня, которые в курсе, что умом не блещут, там где неспособны взять умом – действуют хитростью, а подспорьем им служит упорство. Я не самая умная, я знаю это, я не спорю с этим, я просто живу, охранябушка, точно зная, что даже за самой темной ночью, неизменно следует рассвет. А за самым сильным заклятием – следует не один, а множество путей его уничтожения.
На Уолл-стрит абсолютно все происходит под контролем "Банка Англии", инструкции которого передаются через "Банк Моргана" и затем принимаются к исполнению главными брокерскими домами, высшее руководство которых полностью отвечает за выполнение этих директив Комитета 300.
моя любовь не имеет ничего общего с безумием. Для меня любовь – не хроническая болезнь, а просто тепло внутри.
Говорят, что любовь - штука сложная. Но с дружбой всё не намного легче.
– Есть такая штука – называется репутация. Репутация, Адзауро, это то, что зарабатывают годами. Годами ответственной и честной игры, годами сделок по совести, а не против нее, годами упорной работы...
Спаситель иногда говорил: «Счастье — это умение извлечь пользу из несчастья».
Петербург - город привидений и страхов. В нём даже время течёт по-другому. Местные жители давно не обращают внимания на туманы, слякоть, и привыкли к чахотке, на их лицах можно скорее прочитать скорбь, чем радость. Нет, они, конечно, веселятся, но веселье какое-то грустное. Кажется, его и устраивают, чтобы забыть о серой повседневности
Похоже, люди способны привыкнуть к чему угодно, а от привычки до привязанности один короткий шаг.
Батюшка не раз и не два свидетельствовал - таких горячих и чистых молитв, как в лагере, он не творил больше никогда. Молился и на лесоповале, и в заброшенном бараке, и просто накрывшись с головой одеялом, чтобы не слышать окружающего людского гула. Одному из братий Псково-Печерского монастыря о. Иоанн рассказывал: "Вот, помню, в лагере: забежишь за сарай, поднимешь голову - и молитву льешь и льешь... Сейчас такой молитвы у меня нет". А еще говорил:
- Это были самые счастливые годы моей жизни, потому что Бог был рядом! Почему-то не помню ничего плохого. Только помню: небо отверстое и Ангелы поют в небесах!
— И ладно бы эта ваша магия или перемещения сквозь порталы, я еще поверю, что такое может быть реальностью. Чужой и неизученной. Не как у нас. Но вот то, то кормящая женщина трое суток пробегала без вреда для себя и у нее молоко не перегорело, а ребенок за эти же дни не умер от голода — вот это настоящая сказка. Сон.
- Император! Чтоб ему… Счастья и долгих лет жизни. Так надо же его поприветствовать. Только мне было до того плохо, что я сейчас просто могла сдохнуть от похмелья. Ну да ничего… Вот сейчас поклонюсь, а потом сдохну. После поклона мне уже будет все равно…
Пирогов мы не покупаем, так как Банти считает, что для хозяйки подавать дома покупные пироги — крайняя степень морального падения.
Профессор прослушал её, затем выпрямился и сказал:
- Всё в порядке. Конечно, следы остались…
- Да?- переспросила Хлоя.
- Да, - подтвердил профессор. – Одно легкое у вас теперь полностью выключено, или почти полностью.
- Это меня не беспокоит, раз другое работает!
- Если что-нибудь случится с другим лёгким, то это будет весьма неприятно для вашего мужа.
- А для меня?
- Для вас уже нет, - ответил профессор и встал.
Система гонораров, как промышленных сделок на литературном рынке, — орудие, посредством которого публика порабощает своих поденщиков, своих писателей: они же мстят ей тем, что, презирая и угрожая, развращают ее.
Видя красоту, я ощущал себя живым, и не только в том смысле, в каком вспоминаешь, что ты живой, ударив себя по пальцу молотком. Скорее я чувствовал себя частью чего-то. Что-то пронизывало меня такое, к чему я по самой своей природе принадлежу. Это разом прогоняло желание умереть и намекало, что смерть — ещё не всё.
Лучший способ понять женщину - вообще ее не понимать.
Беда с крысами, тараканами и людьми заключалась в том, что они самовоспроизводились.
Стало сызнова смеркаться, средний брат пошел сбираться; взял и вилы, и топор, и отправился в дозор. Ночь холодная настала, дрожь на малого напала, зубы начали плясать; он ударился бежать — и всю ночь ходил дозором у соседки под забором.
… видимо, я придавал слишком большое значение своему одиночеству… я вообразил, что оно трагичнее одиночества всего человечества.