Утописты превозносят женщину за ее женственность, а это самый верный способ навредить ей.
Дети лавочников - вот как я, например, и как Чехов - на всю жизнь травмированы видом своих унижающихся, угодливых родителей.
Классификация Министерства Магии (М. М.) ХХХХХ — Известный убийца волшебников (не поддаётся дрессировке или приручению) И ЕЩЁ ВСЁ, ЧТО НРАВИТСЯ ХАГРИДУ.
Тысячелетия назад человеческий труд разделился на операции, которые надо день за днём выполнять на заводах или в конторах, где люди — взаимозаменяемые детали. Из их жизни ушла фабула. Так и должно было произойти, так диктовала экономика. Однако очень легко увидеть за этим чью-то волю — даже не злую, а просто эгоистичную. Люди, создавшие систему, ревниво берегут свою монополию: не на деньги, не на власть, а на осмысленный сюжет. Если подчинённым есть что рассказать после рабочего дня, значит, случилось что-то неправильное: авария, забастовка, серия убийств. Начальство не хочет, чтобы у людей была собственная история кроме лжи, придуманной, чтобы их мотивировать. Остальные должны искать ощущения, что они — часть истории, где-нибудь вне работы. Думаю, поэтому миряне так одержимы спортом и религией. У них нет других способов почувствовать, что они играют важную роль в приключенческой истории с началом, серединой и концом. Мы
Я могу сделать прошлое настолько реальным, что у вас выступят слезы на глазах.
Но я не обещаю, что это будут слезы счастья. У леди есть миллионы причин для слез. Безысходность. Разочарование. И резкое зловоние скотобойни, когда ветер дует в вашу сторону.
Правда – штука прекрасная и опасная, с ней надлежит обращаться с величайшей осторожностью.
Ненависть есть начало Мудрости.
Ты сочувствовала мне с поразительным великодушием. Кроме того случая, когда не пустила к себе под юбку.
— Так ведь любому ребёнку известно, что человек думает сердцем!
— Но перестаёт думать, когда его стукнули по голове? — не остался я в долгу.
— Ну да, кровь с мыслями перестаёт идти к голове и ты их не можешь произнести!
Мусульманскому миру демократия ни к чему. Даже на западе она превратилась в головную боль, здесь же на востоке она просто неприемлема.
— Какая глупость! — возмутился отец Анатолий. — Не смейте при мне говорить эту ересь!
Агнесса Винировна накрыла своей ладонью ладонь святого отца.
— Тише, отец Анатолий. Они молоды. Они ищут себя.
— Заблудшие души! — мужчина повернулся к имениннице. — Заблудшие души, Агнессочка. Я не вынесу этого.
— Возможно, бокал красного вина поможет вам пережить потрясение? — поинтересовался Константин.
— Нет, не поможет. Но вдруг у вас есть что-то крепче и желательно не меньше пятилетней выдержки.
— Обижаете, отец Анатолий. Выдержка в этом доме у всех отменная, даже у алкоголя, — сообщил дворецкий
Хочешь знать, чем это вот, — я помахал свитком с «кондициями Анны Иоанновны», — закончится? Да тем, что вы без твердой руки все переругаетесь, потом передеретесь, а после этого соседние государства вас по одному передавят. Валиссе такие условия предложите, царевна-то — дура-баба, может, и согласится. Только когда она все же силу наберет и начнет вам как курятам башки откручивать, вы это… сильно-то не обижайтесь. Сами себе злобные болваны ведь.
...как далеко ни уезжай, от себя не убежишь...
И Тэйла увидела своего суженого.
В кресле сидел мужчина лет тридцати на вид. Синеглазый брюнет. Именно синеглазый. Чёрные волосы до плеч, красивое породистое лицо, аккуратный нос, чувственные губы, синие-синие глаза, отороченные чёрными ресницами! Общее впечатление — супер!
— Да они зажрались тут! — возмутилась Тэйла. — Назвать ЭТО страшным?! А где ужасные шрамы? Это вон та царапина на щеке? Нет, шрам, конечно, но не ужас-ужас! Да на Земле такого мужика на сувениры бы порвали! Глянцевые журналы передрались бы! А это точно он?Камаз…
— Точно, госпожа, или я не дух, а балерина! — пророкотал голос.
— Плохо я на вас влияю, — пробурчала девушка. — Кузя, внешность у него нормальная, неужели он получил своё прозвище за характер? Это плохо!
— Ничего, хозяйка, прорвёмся! — оптимистично заявил домовой, значительно пополнивший свой словарный запас.
Странное создание человек: стоит минут десять посидеть с закрытыми глазами, и открывается поразительное многоцветие.
Луна... Мудрая. Вечная. Вот бы ей когда-нибудь обрести такое спокойствие, божественное, мягкое и светлое. Чтобы на сердце тоже было светло.
Если блондинке отрубить голову, то она еще неделю будет бегать за покупками.
война вредит всем, и каждому, была такой крепкой, что я не сомневалась: все хотят закончить ее поскорее.
Я не скажу, что ты глупый. Ты просто глухой. А глухой не слышит музыки. И радио он тоже не слышит. А если он этого не слышит, ему ничего не стоит сказать, что этого нет.
Пчелы спят в улье, но иногда спящих пчел можно также наблюдать вне улья. Спящих пчел можно распознать по позе, выражающей отсутствие тонуса мышц, когда антенны свисают вниз, а ноги подогнуты под тело.
Слабые ищут виноватых, сильные берут ответственность на себя...
Всем известно . что сила лишней не бывает.
Она категорически отказывалась даже самой себе признаваться в том, что испытывала сейчас настоящее возбуждение, и даже нетерпение перед очередной «схваткой». Очевидно, она настолько привыкла к опасности, преследующей ее, на каждом шагу с самого детства, что просто не могла достаточно долго обходиться без настоящего соперника. По убеждению самой девушки - страхи всегда должны иметь плоть и форму, быть материальными: только так их можно победить.
— Я убью тебя, — прошипел конт.
— Попробуете, — согласился ксен.
— Гад ты, так меня отделал.
Искореняющий тихонько рассмеялся.
— Если бы у меня было время, я бы научил вас смирению через боль. Принимать её как часть себя, не сопротивляться ей, покоряться её власти. Боль расслабляет, освобождает разум, снимает напряжение и вину. Она учит терпению, выдержке и покорности, делает нас сильнее. Вы бы научились любить её.
— Ты сумасшедший мазохист, — прохрипел конт, в то время как ксен продолжал разминать его тело.
— Несколько лет постоянной боли многому учат, — философски согласился ксен. — Дланью не становятся за один год. Это путь боли и смирения. Всё, что умею, я испытал на себе.
Я люблю тебя, Акихиро Чи Адзауро. Я люблю тебя до такой степени, что мне больно даже разорвать соприкосновение наших рук. Разве можно так любить, задыхаясь от боли? Задыхаясь от осознания, что мы никогда не будем вместе, задыхаясь от слез, которые не отразятся в моих глазах…