Эти люди, видимо, профессионально разбирались в предмете.
«У него что, обсессивно-компульсивное расстройство?» – прошептал один.
«Нет, у него двухлетний ребенок», – ответил второй.
Потом помолчал и добавил:
«Хотя в принципе симптомы одни и те же».
“Темень была почти непроглядной—лишь мерцание на поверхности там,где луна целовала море.”
Неужто он один совершенно несовместим с современным миром? Каждый раз, включая какой-нибудь национальный телеканал, Мартен чувствовал, что погружается в океан оглупляющей незрелости, что его пытаются насильно накормить чем-то тошнотворно-липким, вроде сладкой ваты. Ничего, у него есть книги и музыкальные записи, авось до конца жизни хватит…
— Ты проецируешь на меня свои качества и своё восприятие событий, — уловив мой взгляд, решает ответить Стас. — Это ошибка.
Женщина привлекает к себе мужчин, играя на своем очаровании, и удерживает их возле себя, играя на их пороках.
Кто-то любит смотреть, как серое небо плачет дождем. Кто-то захлебывается в благоговейном восторге, наблюдая за догорающим на кромке дня закатом. Для меня же нет ничего лучше этого мгновения, когда свет перед глазами сужается до ослепительной белой точки и стрэйнджер, совершая скачок, уносит меня в бескрайний космос.
Вселенная…
Непознанная. Необъятная. Бесконечная.
Кто мы в ней?
Звездная пыль? Песчинки?
А может быть, мы и есть та самая логическая составляющая Вселенной, без которой все в ней теряет свой смысл, потому что именно нас творец наделил разумом, способным понять и разгадать ее тайны, и именно нам подарил душу, умеющую любить каждый ее бесконечный виток?
Я начала подозревать, что вот так женская дружба и случается: тебя просто принудительно заставляют танцевать душевный стриптиз, а дальше ничего не остается, как посмотреть чужой. И вот вы обменялись секретами, и уже никуда не деться.
Людей объединяют воспоминания, а когда это еще и детские воспоминания, то это вообще железобетонный клей.
Время - скользкая вещь, скользкая, как грязь под дождем.
— Он ничего не думает, кроме того, что мы в него вложили.
— Очень жаль, — тихо сказал Монтэг. Потому что мы вкладываем в него только одно — преследовать, хватать, убивать. Какой позор, что мы ничему другому не можем его научить.
— Нет, в самом деле. Может, тебе пересмотреть свои принципы и замуж выйти? К примеру, за Колю. Ну и что, что он импотент. Зато хороший человек рядом. Простое человеческое тепло дорогого стоит. И он намного крупнее таксы. Опять же, умеет разговаривать.
— Я лучше за тебя замуж выйду, ты еще и трахаться умеешь, – осчастливила его я. Он засмеялся.
— На самом деле ты за меня не пойдешь.
— На самом деле – побегу. Только позови. Лучше свистни. “Ты свистни, тебя не заставлю я ждать, пусть будут браниться отец мой и мать”. Кстати, я сирота, так что никаких проблем.
Каждый сам «кузнец своего счастья». Насильно нельзя сделать человека счастливым...
— Людей и вовсе не стоит судить, дочка. Как бы тебе человек ни открылся — всю правду ты не будешь знать никогда. А не зная всей истории, не побывав в чужой шкуре — как ты можешь кого-то судить или давать оценку?
Слуг можно понять – не будешь держать нос по ветру, пропустишь смену приоритетов – пострадаешь, а то и без работы останешься. Но как же неприятно такое непостоянство!
Только представь, каково это - жить заточенным в западне собственного разума, видеть только то, что создал сам.
Увы, иногда мы так плохо знаем самых близких людей. И оттого только больнее ошибаться.
Это был день смертельных эпидемий у надежд всех мастей и размеров.
Друг — это такой человек, который делает для другого человека то, что считает для него благом, и делает это ради этого человека.
отголоски чужого творчества значимы лишь тогда, когда автор сознательно имел их в виду
Детство — это время, когда человек формируется. И если родители, вместо того, чтобы заботиться о духовном развитии малыша, всё своё время посвящают только накоплению богатств, то из ребёнка получается моральный урод. Потому что в него вкладывают свои воззрения окружающие, а это не значит, что они всегда правы, даже если это воспитатели детского сада.
Друзей, как и любимых женщин, идеализируют и не допускают мыслей о плохом.
Со всех сторон летела ругань, слова сочувствия и жалобы на русском и на якутском языках. Это двуязычие еще больше подчеркивало царивший тут хаос и разобщенность. Все хотели одного и того же, но никто не хотел понимать друг друга.
Ему нестерпима была мысль провести этот вечер вне общества — заветные планы насладиться праздностью теряют всякую прелесть, когда поневоле остаешься в одиночестве.
— Ты хочешь грустить в одиночестве, или я могу присоединиться?
Во всей этой предвыборной кампании произносилось много прямых угроз, плелись интриги, появилось неприкрытое взяточничество, обман и вероломство, при этом все кричали о свободе воли, справедливости и честности.