-О как, а что только одна проблема? Я как-то люблю решать все оптом!!!
-Милочка, может, хватит паясничать?! - уже более раздраженно, произнесла вслух.
-А я только во вкус входить начала! Ну ладно, куда тебя уже девать, раз пришла?! Выкладывай доброй Милочке, чего там у тебя снова стряслось?!
Он никогда не нянчился со мной, не утешал, не вытирал слёзы, и порой я за это его ненавидела. Однако он всегда непреложно верил в меня
– Иелэйн, успокойся!
– Вас надули, а вы повелись, – все еще смеялась она. – Ты говоришь «не хочешь»? Да ты вынужден будешь бежать отсюда сломя голову, отказываться от меня, открещиваясь от обещанного.
– Почему? – озадаченно произнес он.
– Я пустой сосуд. Отец знал это и все же пообещал, – она снова засмеялась, глядя в недоуменное лицо наследника. – Ты все еще не понимаешь? Во мне нет ни капли магии. Я ошибка природы. Да я из клана Кошек, мои родители тоже, но я не Кошка. Я даже не могу преобразиться. Во мне нет искры силы, понимаешь? Вас обманули, твоего отца обвели вокруг пальца, а вы купились. Даже не проверили, а поверили на слово, – мужчина отпустил ее, отступил на шаг и побледнел. – Так что беги Меч, беги и ликуй, что я открыла тебе правду раньше, чем ты допустил самую большую ошибку в своей жизни.
— Но эти женщины! Неужели мы ничего не сделаем, чтобы облегчить их долю?
— Думайте о своей доле
Что же нам, как в далекой стране Сюнну, вдоль границы стену строить? Не особо-то, я слыхал, она и спасает.
Думал я, что правда - на краю земли, а она повсюду, где бы мы ни шли.
– Если она умрет, – повторил Траффорд, – ты действительно веришь, что она сразу воскреснет в каком-то лучшем и более счастливом мире?
Чантория оперлась на локоть и посмотрела Траффорду прямо в глаза.
– Да, – твердо сказала она, – я верю в это всем сердцем.
– Тогда почему ты не хочешь, чтобы она умерла сию же минуту?
Мужчины обретают галантнось, как женщины морщины. Мой муж был очень галантен. Хорошо, что он не видит, какой я стала. Его галантность подверглась бы суровому испытанию.
"Как сказал однажды Ганелон, у человека либо есть гордость, либо вообще ничего нет." (с)
Но ведь это все-таки начальство, с ним надо обходиться бережно! А то пойди потом объясни, что как начальника отдела и старшего по званию я его глубоко уважаю, а между глаз заехала исключительно как похотливому самцу!
- Берти, - с укором произнес он. - Когда-то я спас тебе жизнь...
- Когда это?
- Разве нет? Значит, кому-то другому.
Настоящий дурак уверен, что он очень умный.
Шановні пані й посестри, любімо своїх свекрух: це наше пряме майбутнє, ті жінки, якими ми станемо років через тридцять (а інакше коханий нас би просто — не розгледів, не впізнав). Любімо своїх суперниць, давніх і нинішніх: кожна з них несе в собі щось від нас, щось таке, чого ми за собою найчастіше й не завважуємо, й не цінуємо, а для нього воно якраз і виявляється головним… О чорт, невже я можу мати щось спільного з тією насурмоненою бабою із вугільними очницями?!
Родители — это прошлое, а жена — будущее, если жить прошлым, можно будущее просрать. Мудрые родители это понимают, и стараются вести себя так, чтобы когда настанет будущее, родители были частью этого будущего, чтобы дети не забывали о них, а не уходили из дома, обрывая все связи. Если у родителей не хватает на это ума, они сами виноваты в своём одиночестве в старости.
Зайцева с надеждой заглянула мне в глаза и протянула полную стопку коньяка.
— Ты же за чаем шла? — нахмурилась я, косясь на янтарную жидкость.
— Это специальный, терапевтический, — хохотнула подруга.
— Того, самого… — забормотал сварщик, — вы уж меня простите, не гоните… Ей-богу, пригожуся в хозяйстве! Дом строить собираетесь? Так с участком помогу и по кирпичному делу. И ваще, вон еще собачки не гуляны… Эй, Муля, Феня, Капа, Ада, Рейчел, Рамик!!!
Тут пишут, что Ливвия Вудд — светская львица… а если честно, то просто тетка слегка за сорок, которая зарабатывает тем, что выставляет себя на посмешище на всяких вечеринках…
Настроение его по-прежнему оставалось чрезвычайно неровным: по большей части он вел себя как человек до крайности раздражительный, а несколько раз у него были припадки бешеной ярости, и он швырял, рвал и ломал все, что попадалось под руку. Казалось, он постоянно находился в чрезвычайном возбуждении. Он все чаще разговаривал вполголоса с самим собой, но миссис Холл ничего не могла понять, хотя усердно подслушивала.
Теперь мы – главные герои собственных жизней. И так будет всегда.
Если нам что-то не нравится, то мы либо меняемся сами, подстраиваясь и меняя отношение к ситуации, либо меняем все под себя.
Может истерику устроить? По законам жанра меня тут же должны начать успокаивать и всячески лелеять. А вдруг у них другие законы? Да и с жанром своих неприятностей я ещё не определилась. Так что с истериками пока повременим, кто их знает, этих пришибленных, а ну как успокоят чем тяжёлым по голове.
У кого руки связаны, тот и дает волю своему языку.
- Что-о?! Но мне же интересно?!
- Любопытному кролику на базаре морковкой по лбу дали! Слышала такую поговорку?
- Ха! Вообще-то, она звучала так: «Глупому волку врезали в печенку!»
- Да ты выдумщица!
- Роксана, - зову я, - а как у вас говорят?
- У нас… - она задумывается, а потом выдает подняв палец в верх: - Слишком доброй змее тапком дали по голове!
—И ные мужчины водят своих подруг в театры и прочие интеллектуально-увеселительные заведения, я же привёл жену в морг, где единственным экспонатом выступает мутировавший труп!
Главное, держаться как можно более уверенно и нагло. Тогда половину твоих ошибок спишут на дурной характер.