— Когда я просил у тебя дочь, я как-то не думал о том, что она вырастет, и мы столкнемся вот с этим всем… Мне хотелось, ну, знаешь, этакую маленькую тебя, которая станет обнимать меня пухлыми ладошками и утверждать, что любит.
Настя засмеялась.
— А в результате мы получили гремучую смесь, на фоне которой все наши трое сыновей — сущие ангелы.
Знание - великая сила, но, если силу копить втайне, она становится ядом.
Шире открой глаза, живи так жадно, как будто через десять секунд умрешь. Старайся увидеть мир. Он прекраснее любой мечты, созданной на фабрике и оплаченной деньгами. Не проси гарантий, не ищи покоя – такого зверя нет на свете. А если есть, так он сродни обезьяне-ленивцу, которая день-деньской висит на дереве головою вниз и всю жизнь свою проводит в спячке. К черту! Тряхни посильнее дерево, пусть та ленивая скотина треснется задницей об землю!
- А сколько Вы мне за это заплатите?
Судя по ошарашенному лицу светила артефакторики, такого в свой адрес он не слышал давно, настолько давно, что даже никогда.
Какой-то умник сказал, что после пережитой опасности людей тянет размножаться, природа требует: надо продолжать род.
Не стоит портить хороший скандал плохим настроением.
— И какая же по-твоему любовь, наш юный эксперт? - сквозь смешок поинтересовалась Скай, но Мейс проигнорировала её насмешливый тон.
— В ней нет ничего личного, наверное. Ты хочешь лучшего для того, кого любишь, вне зависимости от того, с тобой он или нет. Ты хранишь секреты и помогаешь, заботишься и переживаешь, но не требуешь ничего взамен. Даже если человек с другим, но счастлив, ты тоже счастлива за него. Главное, знать, что он в порядке, что у него всё хорошо, что его есть кому беречь, — вот такая любовь, как мне кажется.
Мир — симфония, сочинённая Богом, а тебе было предназначено пропеть в ней всего лишь одну ноту — твою собственную.
Пусть знают. Оборотня нельзя убить ножкой от табуретки…
- Я сказал что-то смешное?
- Нет. Почему мужчины всегда задают этот вопрос?
- Откуда ты знаешь?
- Каспиан, я умею читать и у меня есть подруги! –
"Сеньора Форбес" От неё пахло обезьяньей мочой. "Так пахнут все европейцы, особенно летом, - сказал нам отец. - Это запах цивилизации."
Случается иногда профану обставить мастера. Именно оттого, что он по неведению своему существует вне правил игры и наудачу сдает, какие попало, карты.
Небеса должны упасть на землю или ей достаточно просто соскучиться?..
После сорока люди так трудно поддаются переубеждению. В восемнадцать наши убеждения подобны горам, с которых мы взираем на мир, в сорок пять пещерам, в которых мы скрываемся от мира.
Мир, в котором жил юный Квентин, был и правда ужасен. Бессмысленная, бессердечная пустыня, где плохое случается то и дело, а хорошее если и приходит, то ненадолго. Насчет мира он был прав, насчет себя заблуждался... Тот мальчик не был никчемным, не был пустым. Его переполняли чувства, а это если вдуматься, и значит быть магом. С одной оговоркой: чувства должны быть не одомашненными, а дикими. Из тех, что рвутся из тебя вон и меняют мир.
Превосходные идеи витают в воздухе. Необходимо только разглядеть их, подхватить и придать им соответствующую трансформацию. И тогда родится чудо!
Шнурки - лучшая наживка для ловли человеков. Сразу ясно, кто чего стоит: - Ну что же вы, мужчина. Упадете же! Разобьетесь! В Москве - тычок в спину и злобное: - Шнрк!
Если ничего изменить нельзя, даже в плохом стоит находить пользу.
у влюбленных девушек, иногда, отказывает мозг.
– Что есть душа?
– Никто не знает, но мне кажется, это то, что отвечает за чувства, эмоции, любовь, индивидуальность.
– И это тоже. Но шаманы считают, что душа – это консистенция разума, характера, навыков и силы. Ведь душа меняется вместе с человеком, и иногда милый замечательный ребёнок превращается в тирана и деспота, и тогда его душа чернеет. Ничего во вселенных не бывает неизменным. Даже время течёт везде по-разному.
все отношения рано или поздно заканчиваются, а вот дружба — вечна
И колокольчиком, упавшим в траву, звякнуло отчаяние в голосе.
Она совсем не понимает, какое впечатление производит на всех.
А впрочем, не мое дело. Каждый портит себе жизнь по-своему.
Они обрекали меня на темноту, которая сдавит мои глаза так, что я ослепну... Обрекали на сырость, которая сможет мучить кожу так, что мне захочется содрать ее с себя... Обрекали на боль в висках, такую нестерпимую, что в конце концов я сойду с ума...