"Думается мне, он бывал счастлив, только когда какая-нибудь женщина в него влюблялась, тянулась к нему, как металлические опилки тянутся к магниту, способствуя его самовыражению, что-то ему обещая, не знаю, что именно. Быть может, это обещало ему, что на свете всегда будут женщины, готовые пожертвовать самой светлой, самой свежей и чудесной порой своей жизни, дабы хранить и оберегать чувство превосходства, которое он лелеял в душе".
— Ты не должен был этого делать, — заметила я. — Тебе нельзя так рисковать собой. — Брось, — ответил Локвуд. — Я готов умереть за тебя, ты же знаешь, — он хмыкнул и добавил. — И, Бог свидетель, я уже не раз был близок к этому. Так что слазить за тобой в какую-то нору — плевое дело.
Можно привести коня к водопою, но нельзя заставить его пить.
...деятельность уже в себе самой содержит награду. Действовать, создавать, сражаться с обстоятельствами, побеждать или быть побежденным — вот в чем вся радость, вся жизнь здорового человека!
Над головой безмолвно молятся голые дубы. Их ветви кажутся напечатанными на чёрном небе.
– Макс, кажется, это по твоей части, – философски заметил Элайджа.
– Я ее не вызывал… – как-то жалобно произнес Макс, стремительно зеленея.
– Не вызывал, – согласилась я. – Я сама пришла.
Максимилиан молча протянул тару Аларику, в которую тот так же молча налил поминальный напиток, который некромант опрокинул в себя залпом. Как только не подавился!
– Хм. – изрек Макс, продолжая рассматриваться меня. – А как ты так хорошо сохранилась?
– Я же целитель, Макс, – скрестила руки на груди. – Что за дурацкие вопросы?
– Ну, раз она тут, значит, скоро и брат заявится, – заметила Анна, заглядывая в свой стакан. – Наливай! – и тоже сунула тару под нос Аларику.
– Это вряд ли, – честно ответила я и начала протискиваться к своему шкафу за вещами личной гигиены. – Он уже, наверное, спит мертвецким сном.
Кажется, последняя фраза добила присутствующих – каждый сунул Аларику посудину, требуя наполнить ее.
– Так, я иду приводить себя в порядок и хочу вернуться и тоже упасть и умереть. Намек ясен?
В антрепризе не заскучаешь. Она каждый раз преподносит новых достойных партнеров, которые заражают тебя новыми эмоциями. Здесь не обойдешься прошлым багажом, каким бы богатым он ни был. Здесь добытые победы надо подтверждать и преумножать, здесь, как в большом спорте, требуется играть на результат. Если хотите, здесь необходимо постоянно доказывать, что ты по праву принадлежишь к избранному кругу уникальных артистов, на которых зиждется антрепризный театр.
Любовь — это странная штука. Она начинается не с подвигов и не с красивых слов. Она начинается с момента, когда ты готов тереть чьи-то пятки после тяжелого дня, просто чтобы увидеть улыбку.
Не нужно бояться мечтать, важно делать это правильно. Мало просто написать или сказать о своем заветном желании, в него необходимо верить. Безусловно и безоговорочно. Превратить его в цель и каждый день думать о ней как о чем-то реальном, а не волшебном. Тогда возникнет план, появится ясный путь. Важно не поддаться страху, отбросить сомнения и шагать вперед, не выпуская из виду конечный результат.
Длань прав, если хочешь показать себя справедливым королём, следует начинать с себя и своего окружения.
...девочки всегда жалеют уставших и побитых жизнью парней
– Покажешь мне Собор святого Вита?
– Ты наверняка видел его много раз.
– Я ничего не видел. Я до тебя даже не жил.
Переоценивать противника подчас не менее опасно, чем недооценивать.
У глазеющего на меня новобранца нервно дернулся кадык. Его ноги заплелись, и он полетел на землю. Когда Ильсира говорила, что мужчины еще будут у моих ног, я себе это несколько по-иному представляла.
Две стороны: темная и светлая. И в те или иные моменты своей жизни мы хоть чуточку, но разные — разная комбинация этих сторон в нас. Сейчас я тот, кто я и ест.
- Но иногда приходится выбирать, что главнее.
- Иногда, маленький хильдин, приходится совершать то, что кажется ужасным, чтобы достичь того, что считаешь правильным.
Как все легко и просто, когда речь идет о ком-то другом. Как легко давать другому умный совет. Разум советчика спокоен и ясен, чужие бури не смущают его. Зато как понятно со стороны чужое смятение, как очевидны в нем черты того общего, что роднит людей от начала мира и будет присуще до скончания веков. Себя самого в эту общность включить гораздо трудней. Каждый живет впервые, каждый сам для себя единствен и то, что с ним происходит- особенное, не такое, как у всех остальных.
— Ну, чего стоим? — Демонолог нетерпеливо обернулся к Кристофу. — Они ждать не будут, съедят вас, Нойр, а Ирадос закусят. Вот уж свели вы знакомство! — Мужчина с укором глянул на Малицу. — У всех мальчики, у вас — Нойр.
Подлецы всегда найдут оправдание, а самые умные еще и обвинят других, станут доказывать, что кроме как сделать подлость им и выхода другого не оставили.
Мы получаем все новые и новые доказательства того, что наша динамичная вселенная перегружена таинственными электрическими, электронными, атомными силами, и все они настолько удивительны, что мы никак не можем их понять. Эта Вселенная представляет собой огромное, наполненное духовным звучанием вместилище, живое и жизнеспособное.
- А вы неплохо провели время, Виталий Максимович! Думала, подадитесь в философы во время моего отсутствия, ведь тут так все располагает к этому!
- Дерзите руководству, Виталина Андреевна! – потерев рука об руку, стряхнул песок. – Настоящий предприниматель сначала изучает конъюнктуру рынка, и только потом предпринимает шаги.
- Долго же вы изучали «рынок»!
Белые птицы. Полупрозрачные, будто сотканные из тумана. Они безмолвно наблюдают.
правильные мужчины слишком скучны, так что вы с вашими маленькими хитростями вносите приятное разнообразие.
— Аль, ты вроде умная девка, но, оказывается, немножко — дура…
Нашему времени стоит только услышать: "Я-де обладаю специфическим жизнеощущением", - и оно перед вами расшаркается.