Жизнь слишком серьёзная вещь, чтобы кончиться прежде, чем мы перестанем дышать.
Покуда живёшь, поневоле в бессмертие веришь.
А жизнь оборвётся – и мир не заметит потери.
Не вздрогнет луна, не осыпятся звёзды с небес…
Единый листок упадёт, но останется лес.
В младенчестве сам себе кажешься пупом Вселенной,
Венцом и зерцалом, вершиной людских поколений,
Единственным «Я», для которого мир сотворён:
Случится исчезнуть – тотчас же исчезнет и он.
Но вот впереди распахнутся последние двери,
Погаснет сознанье – и мир не заметит потери.
Ты ревностью бредишь, ты шепчешь заветное имя,
На свадьбе чужой веселишься с гостями чужими,
Ты занят делами, ты грезишь о чём-то желанном,
О завтрашнем дне рассуждаешь, как будто о данном,
Как будто вся вечность лежит у тебя впереди…
А сердце вдруг – раз! – и споткнулось в груди.
Кому-то за звёздами, там, за последним пределом,
Мгновения жизни твоей исчислять надоело,
И всё, под ногой пустота, и окончен разбег,
И нет человека, – а точно ли был человек?..
И нет ни мечты, ни надежд, ни любовного бреда,
Одно Поражение стёрло былые победы.
Ты думал: вот-вот полечу, только крылья оперил!
А крылья сломались – и мир не заметил потери.
Я задыхалась, в компании этого мужчины, который так и не смог принять свою любовь ко мне. В компании себя, которая все эти годы точно так же не могла любить и принимать себя, потому что подобно брошенной собаки, всё время ждала этой любви от других.
Людаш осторожно поставил эльфийку на землю, и та тут же клещами вцепилась в плечо Малицы, ища опоры. Хрупкая, а тяжелая! Не эльфийка, а гоблин!
Экзамен у остальных двухлеток проходил примерно по такому же сценарию. Но последний ученик меня заинтересовал. Такой тихий и незаметный. Он подошел к моему столу, пристально на меня посмотрел и сказал:
– Я вас люблю и хочу жениться.
Моя челюсть громко ударилась о стол в тишине аудитории. А он, после этих слов, меня проклял. Я тут же поняла, для чего это было затеяно, и на радостях, не глядя, вкатила ему высший бал. Только тогда я увидела Темного принца, который стоял, облокотившись о дверной проем, и смотрел на ученика.
Парнишка обернулся, увидел стоящего в дверях, и его личико стало таким мертвенно-бледным, какими у меня зомби редко бывают. Посмотрев еще раз на принца, я ничего нового для себя не увидела. Принц как принц.
«... ибо Я живу, и вы будете жить» (Евангелие от Иоанна 14:19).
О женщине проще заботиться, когда она не пытается тебе в этом препятствовать.
-Ты, что устроила!!! - сквозь зубы, шипел он.
-Милый, ты расстроен? А я так старалась! - надув губы, изображала обиду. -Видишь, и подарки твои все надела, а ты не доволен. Фу, плохой котик,- и почесала его за ушком.
Глаза его, буквально налились кровью, и сейчас я чувствовала себя тореадором с красным полотном перед быком. «ГОЛОВУ С ПЛЕЧ!»
Стволы и ветви пойдут на волшебные палочки, на церкви и дома в священном государстве магов.
– Это женская солидарность, я бессилен. Вы обе уже составили свое мнение и все, что мне остается – пытаться не разочаровать вас еще больше.
Говорить и требовать легко, взвалить на других трудные решения – тоже, но есть всегда и свой собственный выбор, который невозможно, немыслимо переложить.
Это духовная аксиома: Бог никогда не закрывает одну дверь, не открыв другую. Некоторые шутят, что, пусть это и правда, быть в коридоре между ними бывает так трудно, что хоть убейся.
Как и прочие любители спокойной жизни, Траффорд давно уже понял, что люди, которые наиболее рьяно отстаивают свое право делать все, что им вздумается, никогда не упустят шанса обвинить в неуважении людей, которые пытаются отстоять свое право на то, чтобы им не мешали люди, делающие все, что им вздумается.
Так бывает, что молодой человек глянет на родителя и его словно ошпарит: ведь это неповторимая живая личность, у которой свои, никому не ведомые страсти и переживания, свое скорбное прошлое, о коем никто никогда не узнает.
"Копить сожаления – все равно что таскать в кармане пригоршню горящих углей: и пользы никакой, и жжется больно." (с)
Я решил вернуться в Лондон и смело, как подобает мужчине, встретить опасность: затаюсь у себя в квартире и велю Дживсу отвечать всем, что меня нет дома.
Товарища по зимовке выбирай – как жену выбираешь. Жизнь твоя от него зависит.
Каждый имеет право на свою шизу!
- Полагаю, послы Ракела очень расстроятся, что им придется отбыть ни с чем, - заметила она.
- У моей жены достаточно тряпок, чтоб подтереть им сопли, - хохотнул Конунг.
— Не стоит принимать подарки от незнакомого мужчины. Нельзя оставаться наедине с человеком, о котором ничего не знаешь, а тем более пить с ним. Да и вообще… пить так, чтобы болеть после.
— Молодой человек! — заорала я. Никита обернулся: — Вы меня зовете? — Да, да. Подскажите, где Вятская улица? — Она в другом конце города, — изумился парень.
Месть не несет ничего, кроме пустоты и тьмы.
Но каковы бы ни были мнения о незнакомце отдельных жителей Айпинга, неприязнь к нему была всеобщий и единодушной. Его раздражительность, которую мог бы понять горожанин, занимающийся умственным трудом, неприятно поражала уравновешенных сассекских жителей. Яростная жестикуляция, стремительная походка, ночные прогулки, когда он неожиданно в темноте выскакивал из-за угла в самых безлюдных местах, бесцеремонное пресечение всех попыток вовлечь его в беседу, страсть к потемкам, побуждавшая его запирать двери, спускать шторы, тушить свечи и лампы, — кто мог бы примириться с этим? Когда незнакомец проходил по улице, встречные сторонились его, а за его спиной местные шутники, подняв воротники пальто и низко надвинув шляпы, подражали его нервной походке и загадочному поведению.
Боишься - не делай. Делаешь - уже ничего не бойся.
Я поняла, что дело плохо, и пошла ва-банк. Есть у меня такая черта, как припечёт, сразу быстро соображать начинаю.