Цитаты

Ослепленный собственным энтузиазмом, чересчур невежественный и вместе с тем чересчур начитанный для того, чтобы быть терпимым, он не хотел считаться с живыми людьми; он требовал некоего идеального государственного строя, основанного на справедливости и абсолютной свободе.

Карьера Ругонов

Эмиль Золя

Грандиозная двадцатитомная эпопея «Ругон-Маккары» классика мировой литературы Эмиля Золя описывает на широком историческом и бытовом фоне жизнь нескольких поколений одного семейства. Первый роман цикла «Карьера Ругонов» является своеобразным прологом, рассказывающим о происхождении семьи Ругон-Маккаров.

Уже в пять лет она научилась изображать поддельный энтузиазм по отношению к делам, которые ее абсолютно не интересуют, тогда как в действительности ей хочется, чтобы ее похвалили и отпустили на все четыре стороны.

Часы

Майкл Каннингем

Майкл Каннингем (р. 1953) – американский писатель, лауреат Пулицеровской премии за 1999 год. Как устроено время? Как рождаются книги? Как сцеплены между собой авторские слова-сны? Как влияют события (разнесенные во времени и пространстве) на слова, а слова – на события? Судьба Вирджинии Вулф и ее «Миссис Дэллоуэй». Англия 20-х и Америка 90-х. Патриархальный Ричмонд, послевоенный Лос-Анджелес и сверхсовременный Нью-Йорк. Любовь, смерть, творчество. Обо всем этом и о многом другом в новом...

Ари пытается резко смахнуть их, поднимает руку, дергается, но внезапно видит порезы на запястье и локте. Не помню, чтобы в ее взгляде мелькал такой ужас, такое отчаяние.
— Это ты делала, — ровным голосом отрезает Этел. — Ты делала это каждый раз, когда лишала кого-то жизни. Ты что-то чувствовала, не нужно отрицать. Ты чувствовала вину.

Смертельно безмолвна

Эшли Дьюал

Дельфия Этел давно знает, что она ведьма. Еще она знает, что боль любого человека разрывает ее на части, приносит невыносимые муки. Ее спасение в безмолвии. В вечном одиночестве. Она собирается потонуть в стенах собственного дома, однако все меняется, когда на пороге появляются незнакомцы из далекого города — Астерии. Стоит девушке пойти с ними? Или, вырвавшись на волю, она очутится в еще более глубоком океане из боли и одиночества? Тем временем в Астерии все меняется. После того, как Ариадна...

Вы знаете, что женщина может быть вещью или личностью. Она -- личность, если сохраняет независимость от мужчины, которого любит, самостоятельна в своих взглядах и планах, госпожа своего тела и мыслей. Она -- вещь, если позволяет обращаться с собою как с вещью, пусть прекрасной и драгоценной, но все же лишенной собственной воли, покорной желаниям и прихотям своего хозяина, похожей на лакомое блюдо, которым угощаются, когда придет охота.

— Мы должны поклониться друг другу, Гарри, — сказал Волан-де-Морт, слегка склонившись. При этом лицо его все равно было обращено к Гарри. — Ну же, приличия надо соблюдать... Дамблдор был бы рад увидеть твои хорошие манеры... поклонись смерти, Гарри...

Он хотел бы навсегда остаться в этом доме. При мысли, что вот он уже уезжает и сегодня последний вечер перед возвращением мужа Кёко, осязаемо нахлынуло сожаление. Нацуо обвёл дом туманным взглядом. И проявились фигуры друзей былых времён. Удобно развалившись на пустых, непривычно новых креслах, они болтали, когда хотелось болтать, пили, когда хотелось выпить, уходили, когда хотели уйти, — в общем, вели себя совершенно свободно.

Дом Кёко

Юкио Мисима

Юкио Мисима (1925–1970) — звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические склонности, харакири после неудачной попытки монархического переворота). «Дом Кёко» — история четырёх молодых людей, завсегдатаев салона (или прихожан храма), в котором...

— Не стоит судить обо всех на основании одного вида.

...научный склад ума по природе своей является детским, ученый на протяжении всей жизни сохраняет способность ребенка удивляться и приходить в волнение, но при этом у него отсутствует способность к истинному проведению различий, он лишен печали и слишком легко приходит в восторг от собственного интеллекта.

Град Божий

Эдгар Доктороу

Перед вами - новый роман Эдгара Л. Доктороу. Роман, жанр которого определить практически невозможно. Интеллектуальный детектив? Современная нью-йоркская легенда? Притча о поиске Бога и смысла бытия? Или - нечто большее? Пусть каждый читатель решит это для себя сам!

То, что мы проживаем, еще не имеет смысла в тот миг, когда мы это проживаем, вот почему вариантов письма так много.

Память девушки

Анни Эрно

«Память девушки» – автобиографический роман современной французской писательницы Анни Эрно. Писательница возвращается в 1958 год и вспоминает свой первый сексуальный опыт с мужчиной, обернувшийся для юной девушки утратой своего «я», депрессией и стыдом. Взгляд из 2014 года обнаруживает в этом событии двойное дно: в нем смешалось унижение и желание, слепое подчинение воле другого и поиск свободы, страх осуждения и бунт против ханжеской морали. Исследуя переплетения стыда и желания в мире, который...

"Что-нибудь в духе фоновой музыки для холостяцкой норы космического века"

Гламорама

Брет Эллис

«Гламорама», последний роман популярного американского писателя Брета Истона Эллиса («Американский психопат», «Информаторы»), — блестящая сатира на современное общество, претендующая на показ всей глубины его духовного и нравственного распада. Мир, увиденный глазами современного Кандида, модели-неудачника Виктора Барда, оказывается чудовищным местом, пропитанным насилием и опутанным заговорами. Автор с легкостью перекидывает своего героя из Нью-Йорка в Лондон, из Лондона в Париж, запутывая его...

Не спасти того, кто не собирается спасаться. Не улучшить того, кто не планирует меняться. Развитие или деградация - это личное дело каждого.

Такси заказывали?

Маргарита Ардо

Не стоит запрыгивать, не глядя, в чужие роскошные машины, даже если уверены, что это ваше такси! Или таксист окажется слишком шикарным, или вы попадете не туда, куда планировали… В тексте есть: романтика, разница в возрасте, адекватная гг, современный любовный роман, юмор

Нет ничего мудреного в том, чтобы быть общепонятным, если при этом отказываешься от всякого основательного понимания.

Основы метафизики нравственности

Иммануил Кант

Иммануил Кант – величайший философ Западной Европы, один из ведущих мыслителей эпохи Просвещения, родоначальник немецкой классической философии, основатель критического идеализма, внесший решающий вклад в развитие европейской философской традиции. Только разумное существо имеет волю, благодаря которой оно способно совершать поступки из принципов. И только разумное существо при достижении желаемого способно руководствоваться законом нравственности. Об этом и многом другом говорится в работе...

...экспериментальная литература экспериментирует прежде всего над читателем...

Чтец

Бернхард Шлинк

Феноменальный успех романа современного немецкого писателя Бернхарда Шлинка «Чтец» (1995) сопоставим разве что с популярностью вышедшего двадцатью годами ранее романа Патрика Зюскинда «Парфюмер». «Чтец» переведен на тридцать девять языков мира, книга стала международным бестселлером и собрала целый букет престижных литературных премий в Европе и Америке. Внезапно вспыхнувший роман между пятнадцатилетним подростком, мальчиком из профессорской семьи, и зрелой женщиной так же внезапно оборвался,...

Няня перешла на сторону девушки, явно баловала ее донельзя и помогала во всяких запрещенных вещах. Поэтому, когда Смирна поделилась с няней своей проблемой («хочу переспать с папой!»), няня, вместо того чтобы настучать: а) родителям; б) по башке; в) отвести к эндокринологу, неврологу или психологу; г) или хотя бы купить в подарок вибратор для снятия напряжения, — вместо всего этого помогла разработать хитроумный план.

Омерзительное искусство

Софья Багдасарова

Омерзительное искусство — это новый взгляд на классическое мировое искусство, покорившее весь мир. Софья Багдасарова — нетривиальный персонаж в мире искусства, а также обладатель премии «Лучший ЖЖ блог» 2017 года. Знаменитые сюжеты мифологии, рассказанные с такими подробностями, что поневоле все время хватаешься за сердце и Уголовный кодекс! Да, в детстве мы такого про героев и богов точно не читали… Людоеды, сексуальные фетишисты и убийцы: оказывается, именно они — персонажи шедевров,...

Да, я творил чудеса, но воистину нет дива большего, нежели глупость и забывчивость тех, кто населяет сей мир.

Дом доктора Ди

Питер Акройд

«Дом доктора Ди» – роман, в котором причудливо переплелись реальность и вымысел, история и современность. 29-летний Мэтью наследует старинный дом, и замечает, что нечто странное происходит в нем... Он узнает, что некогда дом принадлежал знаменитому алхимику и чернокнижнику XVI века – доктору Джону Ди... Всю жизнь тот мечтал создать гомункулуса – и даже составил рецепт. Рецепт этот, известный как «Рецепт доктора Ди» , Питер Акройд приводит в своей книге. Но избавим читателей от подробностей –...

Всякий мало-мальски серьезный дворецкий обязан на людях жить в своей роли, жить целиком и полностью, он не может на глазах у других выйти из роли, а через час войти, словно это не роль, а маскарадный костюм. Существует всего одна, и только одна ситуация, в рамках которой дворецкий, пекущийся о своем достоинстве, может позволить себе выйти из роли, а именно – когда он остается в полном одиночестве.

Может, это преувеличение, но ведь сегодня я, заключенный номер 174 517, могу благодаря Вашей помощи говорить с немцами, могу напомнить им о том, что они натворили и сказать: «Я жив и, чтобы судить, я хочу сначала понять вас».

Канувшие и спасенные

Примо Леви

Примо Леви родился в 1919 году в Турине. Окончил химический факультет Туринского университета. В 1943–1945 годах — узник Освенцима. После освобождения работал химиком, занимался литературой и переводами. Автор двух автобиографических книг о лагерном опыте — «Человек ли это?» (1947), «Передышка» (1963), нескольких романов и повестей. Покончил с собой в 1987 году.

Болезни служат более верной приметой, чем такие переменные факторы, как рост, вес или цвет волос.

Ланарк: Жизнь в четырех книгах

Аласдер Грей

Впервые на русском — одна из главных британских книг XX века, дебютный роман, писавшийся больше 30 лет и явивший миру нового мастера первой величины. «Ланарк» — это одновременно роман воспитания и авантюрная хроника, мистическая фантасмагория и книга о первой любви; нечто подобное могло бы получиться у Джойса, Кафки и Эдгара По, если бы они сели втроем писать для Уолта Диснея сценарий «Пиноккио» — в Глазго, вооружившись ящиком шотландского виски. Здесь недоучка-студент получает заказ на роспись...

Ты лучше будь один, чем вместе с кем попало.

Ночная жизнь моей свекрови

Дарья Донцова

Я, Евлампия Романова, всегда знала – супругам нельзя работать в одной конторе! Но помощница моего новоиспеченного мужа Макса Вульфа попала в больницу, и пришлось мне занять ее место в приемной. Секретарша – вовсе не детектив, верно? Однако бизнесмену Олегу Вайнштейну нужна именно я и никто другой! А ведь я сначала приняла нового клиента за манекен – очередной розыгрыш приколиста Вульфа – и в пух и прах раскритиковала его вызывающий наряд!.. Олега развели на кругленькую сумму в частной клинике,...

А ведь он знал с самого начала, что его обманывают в первую очередь те,
кто ему угождает, знал, что за лесть берут чистоганом, знал, что толпы
людей, с ликованием славящих его и желающих ему вечной жизни, сгоняют силой
оружия; все это он знал и приучил себя жить с этой ложью, с этой
унизительной данью славы, ибо в течение своих бессчетных лет не раз
убеждался, что ложь удобней сомнений, полезнее любви, долговечнее правды; он
уже ничему не удивлялся, когда дожил до позорной фикции власти: повелевал,
когда все уже было ему неподвластно, был прославляем, когда утратил свою
славу, и утешался подчинением приближенных, не имея уже никакого авторитета.
В годы желтого листопада своей осени он убедился, что никогда не будет
хозяином всей своей власти, никогда не охватит всей жизни, ибо обречен на
познание лишь одной ее тыльной стороны, обречен на разглядывание швов, на
распутывание нитей основы и развязывание узелков гобелена иллюзий, гобелена
мнимой реальности; он и не подозревал, не понял даже в самом конце, что
настоящая жизнь, подлинная жизнь была у всех на виду; но мы видели эту жизнь
совсем с другой стороны, мой генерал, -- со стороны обездоленных, мы видели
ее изнутри бесконечных лет нашего горя и наших страданий, видели сквозь годы
и годы желтого листопада вашей нескончаемой осени, несмотря на которую мы
все-таки жили, и наша беда была бедой, а мгновения счастья -- счастьем; мы
знали, что наша любовь заражена вирусами смерти, но она была настоящей
любовью, любовью до конца, мой генерал! Она была светочем той жизни, где вы
были всего лишь призрачным видением за пыльными стеклами вагонного окна, в
котором мы мельком видели жалкие глаза, дрожащие бледные губы, прощальный
взмах затянутой в шелковую перчатку руки, -- взмах лишенной линий судьбы
руки старца, о котором мы так никогда и не узнали, кем он был на самом деле,
не был ли он всего лишь нашим мифом, этот нелепый тиран, не знавший, где
оборотная, а где лицевая сторона этой жизни, любимый нами с такой
неиссякаемой страстью, какой он не осмеливался ее себе даже представить, --
ведь он страшился узнать то, что мы прекрасно знали: что жизнь трудна и
быстротечна, но что другой нет, мой генерал! Мы не страшились этой
единственно подлинной жизни, потому что знали, кто мы такие, а он остался в
неведении и относительно себя, и относительно нас, этот старец, вечно
носившийся со своей свистящей килой, поваленный одним ударом роковой гостьи,
вырванный ею из жизни с корнем; в шорохе темного потока последних мерзлых
листьев своей осени устремился он в мрачную страну забвения, вцепившись в
ужасе в гнилые лохмотья паруса на ладье смерти, чуждый жизни, глухой к
неистовой радости людских толп, что высыпали на улицы и запели от счастья,
глухой к барабанам свободы и фейерверкам праздника, глухой к колоколам
ликования, несущим людям и миру добрую весть, что бессчетное время вечности
наконец кончилось.

Кролик почувствовал, как марихуана вцепилась в него, спеленала ему колени. Никогда больше. Пусть Иисус приходит к нему иным путем.

Кролик вернулся

Джон Апдайк

Бунт Гарри, заведомо обреченный, завершился, разумеется, разгромным поражением. Гарри проиграл войну с миром, где простые радости бытия душат всякую попытку обрести свободу и независимость? Или только теперь ему предстоит понять, что в пылу бунтарского ниспровержения основ он совершенно забыл о нормальных человеческих ценностях? Пока Гарри, упивающийся собственным унижением, боится задавать себе эти вопросы. Но рано или поздно ему придется взглянуть в лицо реальности…

Пока люди чем-то заняты, можно не опасаться за моральное состояние. Неважно, что они будут делать, лишь бы это казалось им интересным или важным.

Космическая одиссея 2001 года. Авторский сборник

Артур Кларк, Иван Ефремов

Авторский сборник известного писателя-фантаста и популяризатора науки Артура Кларка. Основу сборника составляет роман «Космическая одиссея 2001 года» — повествование о полете космического корабля к Сатурну в поисках контакта с внеземной цивилизацией. Роман написан со свойственным Кларку блеском технической фантазии. Кроме романа, в сборнике публикуется несколько рассказов. Содержание: Космическая одиссея 2001 года. Роман. Перевод Я. Берлина Рассказы Стрела времени. Перевод Ю. Эстрина ...

В арбузном сахаре все свершилось и вершится вновь, значит, моя жизнь - в арбузном сахаре. Я расскажу тебе о ней, потому что я здесь, а ты далеко.
Где бы ты ни был, мы сделаем все, что можем. Слишком далеко, чтобы путешествовать, и не на чем путешествовать, кроме арбузного сахара. Он нам поможет.

В арбузном сахаре

Ричард Бротиган

Ричард Бротиган (1935–1984) — едва ли не последний из современных американских классиков, оставшийся до сих пор неизвестным российскому читателю. Его творчество отличает мягкий юмор, вывернутая наизнанку логика, поэтически филигранная работа со словом. Итак, причем здесь "арбузный сахар"? Скажем так: текст Бротигана «зазвучит» лишь в том случае, если читатель примет метафору как метод, а не как вспомогательное художественное средство. Герой "Арбузного сахара" постоянно пребывает в каком-то...

Не нужно было ни заглядывать в глаза чудищ, ни созерцать горящие кусты. Он просто понял с отчаянной уверенностью, что должен окрестить этого мальчика и пойти по стезе, уготованной для него дедом. Он понял, что призван быть пророком и что путь сей привычен миру. В бездонном зеркале его черных зрачков, неподвижных и остекленевших, отразилась другая бесконечность. Он увидел собственный образ: изможденный мальчик бредет, едва переставляя ноги, вслед за кровоточащей, смрадной, безумной тенью Иисуса, и бродить ему до тех пор, пока он не получит воздаяние свое — разделенные рыбы, преумноженные хлеба. Господь сотворил его из праха, наделил его кровью, плотью и разумом, наделил способностью проливать кровь, чувствовать боль и мыслить и послал его в сей мир, исполненный бедствий и пламени, только для того, чтоб окрестить слабоумного мальчика — которого по большому счету Он вообще не должен был создавать, — да еще и выкрикивать при этом бессмысленные слова пророчеств. Он попытался крикнуть «НЕТ!», но это было все равно что кричать во сне. Тишина тут же впитала его крик и поглотила его.

Царство небесное силою берется

Фланнери О'Коннор

Роман классика американской литературы XX в., мастера "южной готики". Жанр его можно определить как "психомахию" - борьбу за душу. Фрэнсис Марион Таруотер воспитывается своим дедом как пророк. После смерти деда 14-летний Таруотер пытается отвергнуть свое пророческое призвание и отправляется в большой город, где его ждет одно трагикомическое испытание за другим...

Ради Бога, не нужно оправданий! Тогда я буду знать, что мы ошиблись!

Жюстина

Лоренс Даррелл

Замечательный роман на вечную тему — роман о любви. Блистательная «Жюстина» Лоренса Даррелла, не случайно названная так же, как и нашумевший в свое время роман маркиза де Сада: чувства в нем столь же изысканы, экзотичны, и он не менее глубок психологически и философски. Можно только позавидовать читателям, которые впервые откроют для себя волшебный мир этого автора.