Если знаешь, что для другого человека есть благо, а он не видит этого, надо попытаться открыть ему глаза. Последнее слово должно остаться за ним, но надо с ним говорить, с ним самим, а не за его спиной с кем-то другим.
Я женюсь, потому что это логично, и потому, что я еще никогда этого не делал — самые важные поступки совершаются потому, что того требует логика, и потому, что хочется попробовать, или — что то же самое — потому, что они неотвратимы.
По самой своей природе остроумный ответ не оставляет времени продумать все многообразие возможных последствий – с ним не приходится медлить, и человек, не имеющий в этом отношении нужных навыков и опыта, серьезно рискует ляпнуть что нибудь несусветное.
Она не была привержена к порядку, хотя ей казалось обратное, просто у неё был свой собственный отчаянный метод: она прятала беспорядок
– Жить, ежечасно ощущая непреходящее очарование жизни, – только это достойно человека! – значительно изрекал он.
– Удар, который судьба наносит тебе кулаком в спину, заставляет сделать большой шаг вперед чисто по инерции, чтобы не упасть мордой в грязь, и ты неожиданно оказываешься в месте, где тебя ждет удача. Да здравствуют пинки, без них нет прогресса.
Самой долгой и детельной жизни хватает лишь на то, чтобы научиться жить - в самом конце!
Мы живем рядом с человеком и ничего о нем не знаем, а потом что-то случается, и ты такой: "О боже!", а сделать уже ничего нельзя, потому что, когда можно было, ты был придурком, который ничего не видел, кроме своих проблем. И так все время.
Сигарета ментоловая с каким-то хитрым фильтром. Смерть легко обмануть. Не сработают церкви — сработает фильтр.
Иногда внешняя благопристойность не менее важна, чем безгрешное поведение. Недаром китайцы говорят: «Не останавливайся завязывать шнурки на бахче соседа».
Мы возвращались в Смертидею, держась за руки. Руки - отличная вещь, особенно по дороге домой после любви.
Он никогда не будет крещен просто из принципа. Во имя величия и достоинства человеческого он никогда не будет крещен.
Есть в этом мире люди, рожденные для самоуничтожения, и любые разумные доводы здесь бессильны.
Горьким смехом смеются над тем, что нехорошо, это смех этический. Неискренним смехом смеются над тем, что неверно, это смех интеллектуальный. Нехорошо! Неверно! Ну-ну. Но безрадостный смех — смех дианоэтический, из самой глубины рыла — хо! — именно. Это смех смехов, risus purus, смех, смеющийся над смехом, знак признания изысканнейшей шутки, словом, смех, что смеется — тишина, пожалуйста — над тем, что несчастливо.
Научись всему, чему сможешь. Используй всю тактичность, какой наделил тебя Бог, запоминай свои ошибки и то, что к ним привело.
Быть злым ко злому — тоже доброта.
Все хорошее в нашей жизни может стать еще лучше, а все ужасное – еще ужаснее.
Холод — часть общей гнусности.
- Мой тебе совет, сынок... - Крон шкодливо поиграл бровями, а мне сразу стало дурно. Папа в хорошем настроении, я это значит, что сейчас я буду испытывать всепоглащающий стыд. - Забудь про рубаху. Ходи босиком и в домашних штанах. Красуйся перед девчонкой. Пришло твоё время соблазнять недотрогу.
Сопротивление – это в том числе подводить тушью глаза, когда все вокруг вызывает слезы
Я уполз в тень, как леопард, кипя обидой.
То, что с ним случается, человек во всей остроте и свежести переживает только в ранней юности, лет этак до тринадцати-четырнадцати, а потом питается этими впечатлениями всю жизнь.
Я борюсь со злом по мере моих скромных сил и возможностей, но восставать против самого прародителя зла будет, пожалуй, чересчур самонадеянно с моей стороны.
От этого эти джерси мерзкие, эти нашлепки на зады, эти голые плечи, руки, почти груди. Женщины, особенно прошедшие мужскую школу, очень хорошо знают, что разговоры о высоких предметах – разговорами, а что нужно мужчине тело и все то, что выставляет его в самом заманчивом свете; и это самое и делается. Ведь если откинуть только ту привычку к этому безобразию, которая стала для нас второй природой, а взглянуть на жизнь наших высших классов как она есть, со всем ее бесстыдством, ведь это один сплошной дом терпимости.
Вдруг поняла, что как только расскажет, всё, произошедшее утром, потеряет свою магию. Пока она молчит, это только её мгновения. А стоит ими поделиться – и они уже общее достояние поклонников. Пусть даже общее только с Сашкой.