«Любовь — это страсть, это сумасшествие, которое на какое-то время заполняет душу и сердце до отказа, не оставляя места ничему и никому, кроме желанного объекта, а потом остаётся пустота и обломки».
- Хм, - вампир на мгновение задумался, а потом покачал головой. - Боюсь, большинство известных мне проклятий сведутся к "умри быстро или в мучениях, а вместе с тобой и весь город".
" Хотела б я сказать, что плохо, Но лучше напишу письмо: Позвольте, буду откровенна... Словом, Дерьмо!"
Меня качнуло прямо на Лотеску, а дальше, видимо, виноградная водка затуманила мозги, потому что захотелось попробовать сладковатый запах на вкус. И я попробовала, забыв, что он, парфюм, на коже.
геройство нужно оставить героям, их уже, всё равно, не вылечишь...
Завоевателю достаточно грубой силы, и хвастаться здесь нечем, ведь сила эта происходит лишь от слабости других.
Люди так эгоистичны. Они никогда не думают ни о ком, кроме себя.
Лиза относилась к нему "как к другу" - изумительная и очень женская формула, в принципе недоступная для мужского понимания.
Люди, позволяющие эмоциям брать над собой верх, теряют контроль и совершают ошибки.
- Мне не нравится фраза "Я в порядке". Мама говорит, что эта фраза является самой часто произносимой ложью в английском языке. Хотя я и так это знал.
Нет, ее Денис не как все, он особенный, исключительный, необыкновенный. Правда, жутко твердолобый. И своенравный. И еще пока не знает, что он ее.
- От тоски и печали есть три лекарства. Номер один - еда. Хороший обед, пирожные, шоколад. Номер два - музыка. Она всегда помогает забыться. На свете мало горестей, против которых бессилен Шостакович. Но одно непременное условие - не слушать музыку за едой.
- Ну а номер три - конечно же выпивка?
- Ошибаетесь. Алкоголь не помогает отрешиться от горьких мыслей. Наоборот. Я предпочитаю кино. Нужно провести в кинотеатре целый день, посмотреть три или четыре фильма подряд. В полном зале забываешь обо всех своих бедах.
Если бы мы понимали, что делаем то, вероятно, никогда ничего бы не делали.
Я дрожу не от страха перед опасностью,а от боязни оказаться нелюбимой.
"Во-первых, она была выше Ричарда на голову.
Во-вторых, и шире.
В-третьих, как-то так оказалось, что взгляд Повелителя вперился совсем даже не в темное лицо островной девы, а… куда роста хватило."
Урод потрясенно на меня смотрел, после чего произошло нечто – он вдруг сделал шаг, касаясь своей грудью собственно моей. Моя позорно не выдержала сравнения – у воина размерчик оказался повнушительнее.
— Я имею право любить того, кого выбрал, Мея. Как и ты. И прежде чем осуждать меня за то, что выбрал по сердцу, вспомни, сколько лордов безуспешно мерзли под твоим балконом. Разве ты считала себя обязанной ответить на их чувства?
— Нет, — простонала леди.
— Так чего ты требуешь от меня сейчас? Я очень хорошо отношусь к вам, леди Фарна, но полюбил другую девушку, и это мое право. Оно вас ни в коей мере не оскорбляет.
За свое добро, бывает, и устают люди драться, а за чужое – никогда.
You see how lucky I am? Knowing that people love me? So lucky. So stupidly lucky.
Что такое ад?
Ад – это то, что внутри нас. Наши чувства. Наши мысли.
Свой ад мы строим для себя – сами.
И рай – тоже.
Риате, у меня даже жены нет, – ехидно протянул магистр и развел руками. – Что уж говорить о совести?
– Что возвращает нас к вопросу о твоем моральном облике, – наглая улыбочка, и проникновенное: – И я готов выслушать ваше безоговорочное «да», адептка.
– Я вам уже трижды высказала мое безоговорочное «нет»! – вспылила я, подскочив со стула.
Философы и нравоучители исписали многие стопы бумаги о науке жить счастливо; но видно, что они прямого пути к счастию не знали, ибо сами жили почти в бедности, то есть несчастно. Правда, что некоторые из них нажили великие богатства, но они в жизни своей поступали совсем иначе, нежели писали. И кто знает, не с умыслу ли они преподавали людям ложные правила к счастию, дабы одним им пользоваться философским камнем.
Где, где они, те дни, когда я еще веровал в любовь и любил человека?
Вася с удовольствием подумал о своих драгоценных шкафах, вспомнил, как вкусно пахнут корешки книг: немножко клеем, немножко коленкором, немножко бумагой и типографской краской, а в общем, смутной надеждой на то, что когда-нибудь люди перестанут наступать на одни и те же грабли и начнут ценить свою жизнь и жизнь соседей, даже если те и говорят на других языках и придерживаются других пристрастий и нравов.
В закатах есть своя магия, несомненно, но ты перестаёшь её замечать, когда наблюдаешь одну и ту же картину сотни раз.