Любить, знаешь ли, это не то что содержать в клетке канарейку. Когда теряешь одну возлюбленную, нельзя выйти из дома и вернуться с другой, взамен первой.
Та философия, которая перемешивает чистые принципы с эмпирическими, не заслуживает даже имени философии (ведь философия тем и отличается от обыденного познания разума, что излагает в обособленной науке то, что обыденное познание разума постигает только вперемешку)...
Я был поражён сколько классической литературы может быть прочитано так, будто всё было написано сегодня, а тому, кто не знает истории, события прежних времён могут показаться событиями нынешними, только происходящими где-то в других странах.
Михаэль
Но действительно, встречаются такие подростки, у которых гормональный фон скачет, а совести нет. И они начинают доводить мужчин в своем доме, достигших критического возраста — возраста сомнений в собственной мужской привлекательности, поколение отцов и отчимов. Нет чтоб одноклассников доводить. Или хотя бы преподавателей — это иногда для оценок полезно.
В тазу, говорят люди, всякая кровь одного цвета.
Я, конечно, люблю выпить, вкусно поесть, переспать с красивой бабой, люблю молоденьких балерин и азартные игры, люблю войти в комнату и пустить пыль в глаза, но больше всего я люблю быть надежным, — это самое чистое наслаждение.
— Нужно косичку. Арина, плети, — приказала дочка, сунув своей тётке в руки расческу и резинку.
— Кажется, ты забыла добавить «пожалуйста».
— Быстро, а не пожалуйста, — деловито уточнила Настя, показав на свои волосы. — Я на работу опаздываю, вообще-то.
Он несколько секунд внимательно изучал мой рисунок, задал несколько уточняющих вопросов, после чего предложил мне следующий план побега: задушить ночью часового, переодеться в его форму, добежать до подстанции, отключить электричество — тогда и прожекторы погаснут, и проволока будет обесточена, — после чего спокойно уходить. И добавил без тени шутки: «Если с вами еще раз такое случится, действуйте, как я сказал, и вот увидите, у вас все получится».Мне кажется, этот эпизод наглядно подтверждает, как увеличивается год от года пропасть между тем, что было там на самом деле, и тем, как это представляется сегодня благодаря книгам и фильмам с их очень приблизительной правдой. Сегодняшнее представление неудержимо сползает к упрощениям и стереотипам. Хотелось бы поставить преграду на пути этого сползания и в то же время пояснить, что я говорю не о каком-то случайном явлении из недалекого прошлого и не об исторической трагедии; проблема эта гораздо шире, она связана с нашим неумением или неспособностью воспринимать чужой опыт, о котором по мере его удаления из нашего времени и пространства мы судим со все большей легкостью. Мы стремимся приравнять тот опыт к сегодняшнему, представляя себе освенцимский голод как голод человека, пропустившего обед, а побег из Треблинки как побег из римской тюрьмы Реджина Чели.
— А что ты делаешь? — То есть? — Занимаешься бизнесом? Или искусством? — Я на редкость искусно бездельничаю.
Любите своих врагов, поздравляйте их с праздниками, хвалите их за глаза, говорите комплименты в лицо, и они станут абсолютно несчастными. Продемонстрируете агрессию – доставите недругу массу удовольствия.
Сердце - это третье яичко, мой генерал!
Он не в состоянии сделать необходимые движения — снять одежду, преодолеть долгий путь до ванной. Наверное, ему все-таки надо вымыться, если она намерена наброситься на него. А что, если он слишком быстро разрядится, и все будет, как всегда. Безопаснее лежать тут и любоваться ею в комбинации — ему повезло, что он выбрал маленькую женщину: они лучше сохраняют форму, чем крупные.
... когда готовишь почву для сделки, лучше не показывать партнёру, что тебе позарез нужен его товар.
-Не знаю, - сказал Чарли. - Думаю, им не стоило гнать виски из забытых вещей. Это была ошибка.
Мир похож на огурец: сегодня он у тебя в руках, а завтра в заднице. Арабская пословица.
Я пыталась осмыслить сам факт новоприобретённой невидимости и не сильно вникала в разговор парней.
— Ты представляешь, что это значит? — глаза Харна горели азартом.
— Магистры действительно передерутся, — подтвердил Кайл.
— Думаешь, Тень даст им шанс?
— Не хочешь ли ты сказать…
— Личные способности, никаких заклинаний, след которых можно отследить. Тень удавится от невозможности его заполучить.
— Почему от невозможности?
— Он мой подопечный, а я не разрешу ему и близко приближаться, — хищно улыбнулся Харн.
... хорошо, когда в доме всё лежит на своих местах. Знать бы ещё, где эти места находятся.
– Я люблю тебя, Титус, но я ничего не чувствую, совсем ничего. Я мертва. Даже ты умер во мне. Я знаю, что люблю тебя. Только тебя одного, но я ничего не чувствую и чувствовать не хочу. Хватит, меня уже тошнит от чувств… я боюсь их.
Произвол благословляют, когда он дает, и ненавидят, когда он бьет.
Мои миссионерские порывы были разоблачены, когда я не успел еще втереться в доверие. Она сказала матери, что я учу ее «всяким гадостям». Не мог же я объяснить Долли, что пытаюсь «спасти» ее дочь.
Гениям тяжело жить в системе, стремящейся заглушить любые колебания и привести все и вся к статистической норме. Это рождает протест, ненужный традиционному обществу. Потому что все перемены болезненны.
- Ты любишь что?.. Меня, какой я есть. Ты можешь хотеть того, чего не существует, но ты не можешь этого любить. ... Для чего тогда ты лезешь из кожи, чтобы переделать меня? Чтобы тебе не надо было больше меня любить,.. - чтобы над тобой не висел приговор любить меня, чтобы ты получила уволнительную от любви ко мне... Все женщины одинаковы, до черта одинаковы, вы не можете любить, сходите с дистанции,.. вы не можете любить и пяти минут, чтобы не захотеть покончить с любовью с помощью пащенков и чертова домашнего хозяйства. Боже мой, как я ненавижу Венеру-кухарку и ее секс а-ля сосиски с пюре.
Тони всегда любил читать вслух и первый год после свадьбы прочел подряд несколько книг Бренде, пока в минуту откровенности она не созналась, что для нее это пытка.
— Ты что, налил в чай самогонки?! — Я видел, как тебя трясло, — невозмутимо отозвался наглец. — В таких случаях самогонка поможет вернее, чем чай.
Помимо упоения творчеством и самоотверженной работы, эти приятные мгновения усталой расслабленности, напоминающие безмятежные сумеречные состояния между сном и бодрствованием, уже давно приносили ему, пожалуй, самое глубокое и самое отрадное удовлетворение.