– Вот замуж тебя выдадим, родню мужа построим, Варга влюбим…
– Последний пункт необязателен, – перебила я.
– Необязателен, – не стала спорить компаньонка, – но лишним не будет. Из влюбленного мужика проще веревки вить.
– Но он мне даже не нравится! – простонала я, стянув с подноса сочный фрукт.
– Собственнические инстинкты, проснувшиеся в тебе, тоже неплохой задел для счастливого союза.
Быть в состоянии выбирать себе боль - это страшновато, но и прекрасно по-своему.
Смертельная опасность, внезапно свалившаяся на людей, с которыми Лиарена только вчера стояла рядом на стене, словно сорвала с девушки призрачные путы, заставлявшие её быть чересчур осмотрительной и подвластной общепринятым правилам и мнению окружающих. Из-под обломков этих, несомненно, важных для истинной донны качеств вдруг проросла несвойственная Лиарене прежде весёлая дерзость, почти бесшабашность.
Никогда не разговаривай с тем, кого хочешь убить.
Но любовь — штука ненадежная, она появляется и исчезает, так что хорошо иметь цену: люди, которые хотят на тебе заработать, по крайней мере, будут тебя кормить и не станут бить слишком сильно. К тому же полно людей, у которых нет ни любви, ни цены, а одно из двух — лучше, чем ничего.
Корона - это ведь только в сказках благо. А так - кошмар ужасный. Только вот мало кто это понимает.
Я вообще не выношу, когда мужчины плачут. Что-то в этом есть неправильное, верно? Лица у них для этого не приспособлены, они как-то разом скукоживаются, очень больно на это смотреть
Люди в большинстве своем эгоистичные твари, иначе за нами не закрепилось бы звание самых опасных хищников на планете. Мы потакаем своим желаниям вопреки голосу разума и собственным принципам, не гнушаясь самыми низкими методами получения желаемого. Мы придумаем сотни оправданий и найдем миллион веских причин, чтобы взять то, что нам нужно.
Постепенно становясь сильнейшим из побуждений, страх ломает нравственный хребет человека и заставляет его глушить в себе все чувства, кроме самосохранения.
— Преступники, переселенные в эту живительную, оздоровляющую атмосферу, через несколько лет духовно перерождаются. Это известно филантропам. В Австралии все люди делаются лучше.
— Но тогда каким же станете вы, господин Паганель, в этой благодатной стране, вы, и без того хороший? — улыбаясь, проговорила Элен.
— Стану превосходным, просто превосходным! — ответил географ.
От украшения какой прок? А вот ежели вы Танечке достойную жизнь обустроите, да в будущем у нее капитал свой будет – совсем другое дело. Цацки цацками, а когда за душой кое-что имеется, да крыша над головой своя, сразу понимаешь, что важнее.
Не вздумай сожалеть о принятом решении. В большинстве случаев это просто глупо.
Однако… Я вдруг отчетливо поняла, что к прежней жизни возвращаться не хочу. Не хочу сидеть на одной только Земле, как в клетке, зная о существовании такого количества миров, о магии, которая проснулась во мне!
Светская жизнь убивает все, даже пороки.
Помяни моё слово, что лет через тридцать женщины займут в мире неслыханную власть. Они будут одеваться, как индийские идолы. Они будут попирать нас,мужчин, как презренных, низко поклонных рабов. Их сумасбродные прихоти и капризы станут для нас мучительными законами. И все оттого, что мы целыми поколениями не умели преклоняться и благоговеть перед любовью. Это будет месть.
Власть – это тяжкое бремя, но вместе с тем и большое искушение
На дне каждого сна лежит Бог.
От ее слов у меня в голове что-то щелкает, и я начинаю кое-что понимать.
Планирование не может тебя от всего спасти. Перемены неизбежны, и неуверенность надо воспринимать как данность. И если ты планируешь до такой степени, что уже не можешь без плана, ничего веселого от жизни не жди. В мире нет таких календарей, ежедневников и списков, способных спасти, когда тебе на голову обрушивается небо. И я, возможно - только возможно, - использовала планирование не столько в качестве механизма преодоления, сколько как предлог, позволяющий избегать всего, что не поддается контролю.
Но это еще не значит, что готовиться в целом плохо. Планирование может оказаться полезным, когда ты выходишь из подземелья совсем не там, где было надо, и должен придумать, как встать обратно на нужный путь.
Когда тебе не остается ничего другого, кроме как постоянно ставить одну ногу впереди другой и двигаться вперед.
Да уж… предчувствия не обманули. Нельзя верить красивым женщинам. Особенно если они жрицы злой богини.
Впасть в зависимость от другого человека и навсегда потерять его — смерти подобно.
Блестящая была мысль: ты вовсе не обязан стоять на уровне представлений других людей о том, чего ты способен достичь. Я не обязан быть таким, каким они хотят меня видеть. Это их ошибка, а вовсе не мой недостаток.
Героизм очень заразная штука.
Mesdames, держитесь подальше от мужчин, когда те разгорячены боем или, того пуще, победой. В них просыпается атавистическая дикость, и любой мужчина, хоть бы даже выпускник Пажеского корпуса, на время превращается в варвара. Дайте им побыть в мужской компании, поостыть, и тогда они снова примут цивилизованный облик, станут контролируемы.
— По-моему, эта шляпа смахивает на ведро, обвязанное косынкой, — буркнул Кристер, разглядывая сквозь дым своей трубки шляпку с восточным орнаментом. — И потом, я предпочитаю шляпки, из-под которых хоть чуть-чуть видны волосы.
За всего лишь несколько месяцев, что правил Павел, крестьянство завладело большим количеством прав, чем за все царствование Екатерины, которая прославилась своей мудростью и гуманностью.