А ведь он понимает, что предает, но жить хочет больше, чем сохранить дружбу. А мне сказать нечего. Это его выбор и облегчать его я ему не собираюсь.
— Мы не говорим, что думаем. Часто запрещаем себе чувствовать и редко признаёмся в любви тем, кто дорог, скрываем ненависть, огорчение, боль. Мы делаем положенное, забывая о мечтах. Мы служим долгу, жертвуя слишком многим, и делаем это в надежде избежать сложностей, неприятностей, обид, неопределённости. Но жизнь всё равно щёлкает по носу. Безжалостно, и когда меньше всего ждёшь, размазывает его по твоей же физиономии.
Если ты не можешь чего-то не делать – уже ограничен в возможностях, а значит, имеешь явную слабость характера. И только те, кто может отказаться от желаний, пусть даже и приятных, достаточно сильны.
Право, мак куда лучше помог бы Сенеке, чем вся его философия!
Хороша вера, если она не может устоять перед несчастьем.
Успокойся, бедное сердечко! Наберись бодрости и отваги. Мы с тобой сумеем позаботиться друг о друге, если нас бросили и оставили в одиночестве.
— Несчастные случаи происходят так легко, не правда ли? Упала лампа, загорелась штора — случайные обстоятельства, которые вместе становятся происшествием. И только один Бог знает, почему иногда несчастья случаются с людьми, которые этого заслужили.
Горе тому, кто отдает свое сердце иллюзии — этой единственной реальности на земле, но горе и тому, кто этого не делает. Одного ждут разочарование и боль, другого — запоздалые сожаления.
Есть ли для женщины худшая доля, чем знать, что ни один мужчина в ее жизни ее не достоин?
– Ты небось и пули можешь ловить, – сказала она и бросила палку. – Как тебе это удаётся?
– Потому что я не человек, – сказал он. – Ты никогда не обманешь медведя. Мы видим хитрости и обман так же ясно, как руки и ноги. Мы видим так, как люди разучились видеть. Но не ты – ты понимаешь прибор с символами.
Смерть всегда кому-то приносит пользу.
Она не дура, объяснял отец Джимми, просто не хочет тратить энергию нейронов на длинные фразы.
Человек, читающий что попало, редко может похвастаться глубиной своих знаний.
– Вы намерены бросить мне вызов? – Вызов? Вообще то я хотела бросить в вас банку с маринованным чесноком, но могу и что нибудь другое…
Смерть — нормальная вещь, не понимаю, почему все так от нее шарахаются. Каждому приходится с ней иметь дело. Почти все люди хоть кого-нибудь да теряли, но почему-то не говорят об этом.
Я, конечно, не херувим. У меня нет крыльев, но я чту Уголовный кодекс. Это моя слабость.
Новозеландцы едят людей только в жареном или копченом виде. Они люди благовоспитанные и большие гурманы.
Дилемму разрешил ну очень приличный внук тети Зинаиды 'несчастный Петруша, который как раз взял академ в МГУ, из-за политических разногласий с ректором'. Этот самый Петро, шкаф под два метра ростом, лишенный в какой-то 'вежливой беседе о погоде' переднего зуба и давно забивший на родной ПТУ...
Чудеса случаются.
Кое-где они случаются постоянно.
Почему-то всегда упущенное время люди представляют все увеличивающейся пропастью. Но ведь вполне вероятно – это трамплин. Возможность разбежаться, набрать скорость и силы перед финальным броском навстречу?
В Питере парковые дорожки не мостят, засыпают гранитной крошкой. Для экологии это, наверное, хорошо, для обуви не очень: из фигурных вырезов подошвы мелкие каменные горошины выковыриваются с трудом. А забиваются туда, что интересно, запросто.
Птица, охотящаяся на болотах, начинает тонуть, если не двигается. Ей приходится поминутно вытаскивать лапку из ила и ставить ее в другое место, шагать дальше и дальше, независимо от того, поймала она что-нибудь или нет. Так же и с нами, и с нашей любовью. Нам приходится двигаться дальше, остановиться мы не можем, потому что утонем.
Среди горных шотландцев бытует поверье, что ягоды рябины хранят от злых колдуний.
Идти далеко, мираж над горизонтом маячит, а земля-то круглая и горизонт все не приближается. И, обогнув шар земной, возвращается человек к своему началу и думает — что же вышло из моей мечты? Одна дорога, и ничего больше. Так стоило ли ходить, если вернулся к началу своему? Ан стоило. Если б не двинулся в путь, не вернулся бы обогащенный и не оставил бы наследства новому путнику, не сумел бы рассказать ему, что истина находится там, где он живет, только надо снова и снова до нее доискиваться и, значит, снова идти к уходящему горизонту. Почему это так — неизвестно. Может быть, потому, что сама истина тоже не стоит на месте, а живет, меняется, раздвигается и растет, как бессмертное дерево самшит.
Истинная суть женщины - хищница. И только мужчина, всецело уверенный в себе, способен управиться с нею.