Впервые в жизни Бейли позавидовал роботу. Спокойно идти, не обращая внимания на воду, сверкание и грохот, жить псевдожизнью, исключающей страх. Не бояться боли, не бояться смерти. Потому что ни боли, ни смерти для тебя не существует. Но при этом жить без способности мыслить самостоятельно, не знать внезапных интуитивных озарений...
... я также и ученый, так что мыслю несколько шире, чем мне предписано. Грубо говоря, если мне приказано копать яму, я не удержусь и начну параллельно изучать состав почвы и грунтовые воды. Яма – это количественное усиление способностей, снижение негативных побочных явлений и требуемой частоты вакцинаций антиновы…
Истории не должны оставаться непрояснёнными.
По поводу каждой истины можно сказать нечто совершенно противоположное ей, и оно будет одинаково верно. Истину можно высказать, облечь в слова лишь тогда, когда она односторонняя. Односторонним является все, что мыслится умом и высказывается словами – все односторонне, все половинчато, во всем не хватает целостности, единства.
Моисей таскал евреев по пустыне 40 лет, потому что, в отличие от Сусанина, действительно заблудился.
любить больше или меньше нельзя, любовь просто есть. Огромная, всеобъемлющая, и она не делится. Она либо есть, либо нет.
Горе — изверг. Оно проворно овладевает вами, а потом вынуждает делать и говорить то, что в обычной жизни и в голову бы не пришло.
Невозможно убить божество, девочка. Можно только убедить его в том, что в дальнейшем существовании нет смысла.
я принялась ... размышлять о том, что мне срочно нужно повышать уровень своего образования в этом мире. Я совершенно не знаю неприличных жестов, что здесь в ходу.
— Я хочу быть уверенным, что дети будут носителями моей крови и моей силы, а не силы всех тех, кто до меня побывал в моей женщине.
— А… — с легкой издевкой протянула я, — ты из тех, кто верит в телегонию и считает, что гулять до брака может только мужчина.
— Ты находишь это смешным?
— Я нахожу это несправедливым.
Кроме низших потребностей, есть и другие – более высокого порядка, например, в самореализации. Радость – это длительное состояние души. И потому достичь ее можно, только питая душу. В этом ответ на извечный вопрос, почему многие успешные и богатые люди не чувствуют себя счастливыми. Они наполняют не тот сосуд!
— Плотность административного поля в каждой доступной точке превышает число Одина, административная устойчивость абсолютна, так что все условия теоремы о легальном воздействии выполняются…
Приду к тебе старушечкой Читать стихи свои… И нас с тобой под липами Освищут соловьи…
Каждому кажется, что он защищен от воздействия истории. Но бывают случаи, когда становится очевидна иллюзорность этого убеждения.
— Ваше сиятельство, вы как, поправились уже? Мясцо снова кушаете, или всё головой мучитесь, и как козел какой одну капусту жевать будете? — Вот так меня даже Ондатров не сумел оскорбить.
— Настасья, а ты в курсе, что бывает за оскорбление графского достоинства? — ласково проговорил я.
— Да где же я оскорбляла-то? — она уставилась на меня в праведном возмущении. — Особенно, достоинство? Я что совсем с головой не дружу, чтобы достоинство трогать, да ещё и графское.
— А что такое человек? Только тот, кто ходит на двух ногах? Я много думал, брат…пока тебя нет, мне больше нечего делать, кроме как думать. И вот что я понял…тот, кто сумел понять, что он человек — тот человек.
— Мы просто объявим сегодня о нашей помолвке, — долетел до моего слуха, затуманенного грустными перспективами, ровный голос Аарона.
— Что?! — одновременно воскликнули мы с Дарэном.
— А что не так? — притворился непонимающим Аарон. — Эри меня соблазнила и теперь как честная фея обязана выйти замуж, — с убийственной серьезностью заявил этот невозмутимый интриган. Я задохнулась от возмущения, а он, зараза, рассмеялся. — Тихо, колючка, тихо, шучу.
— Точно?
— Да. На самом деле все прозаичнее: я тебя скомпрометировал и намерен жениться.
— Да ты… ты в своем уме?! — Я стукнула его кулачком, метая глазами молнии. Он издевается, что ли? Но почему тогда смотрит так пристально? Стало не по себе.
Родители должны поддерживать детей и при необходимости подставлять своё крыло. А не тянуть к земле.
Вот так это иной раз получается. Выходишь из дома, где всё застоялось, где и сам ты закис в тоске, и улица вдруг мгновенно меняет твоё настроение. Новый воздух приносит необъяснимый подъём. Кажется, что впереди всё-таки ещё есть какое-то будущее.
Опыт – каким бы он ни был – наивысшая ценность, даже если он и травмирующий.
Почему же все так сложно? Стоит поверить, что я стою ровно, как сшибает ветер и ты снова проделываешь путь от земли до ровных ног.
– Никогда! Слышишь?! Никогда не жалей о несделанном! Это прямой путь в адову бездну, где сгорят в медленном пламени сожалений и утонут в чёрной отраве угрызений совести драгоценные минуты, часы и дни твоей жизни! Время, за которое ты сможешь найти или проторить новый, лучший путь к счастью! Я слишком поздно начал это понимать, когда святое желание жить почти угасло в моей душе, но тебе я такого не позволю.
Странное это дело - расти в тени умершего брата: начинаешь либо бояться всего на свете, либо вообще ничего не бояться.
Дуизм утверждает, что у каждой жизни есть две смерти, задняя и передняя, то есть до рождения и после агонии. Дихтонские богословы хватались за головокрышки от удивления, услыхав от меня, что мы на Земле так не думаем и что у нас имеются церкви, озабоченные только одним, а именно: передним загробным существованием. Они не могли взять в толк, почему это людям огорчительно думать, что когда-нибудь их не будет, однако их вовсе не огорчает, что прежде их никогда не было.
Любовью шутит сатана.