— Только маглы рассуждают о «чтении мыслей». Ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучить всякий любопытный. Мозг — сложный и многослойный орган — по крайней мере, у большинства людей, Поттер. — Он усмехнулся. — Верно, однако, что те, кто овладел легилименцией, способны при определенных условиях проникнуть в сознание своих жертв и правильно интерпретировать добытые сведения. В частности, Темный Лорд почти всегда знает, когда ему кто-то лжет. Только искушенные в окклюменции способны подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и, таким образом, говорить неправду в его присутствии, не опасаясь разоблачения.
Что ж… неприятности закаляют, достойные противники тренируют, а решение новых проблем вполне может скрасить ожидание...
я вдруг вспоминаю, как моя подруга однажды сказала:
“Мечтаю выйти из дорогого автомобиля и увидеть бывшего с веником в руках. Я пройду мимо, взглянув на него, как на пыль под ногами, а он… он с тоской посмотрит мне вслед”.
Моё горе — пожар. Его не залить слезами.
Западная Европа представляет собой уникальный регион. Нигде на Земле нет места, расположенного так близко к полюсу и столь теплого.
Все США, сравнимые по климату с Западной Европой, географически находятся южнее Кубани. Нью-Йорк примерно на широте Сочи.
Столь милые нашему сердцу просторы малопригодны для жизни. Да, по территории мы до сих пор самая большая
страна в мире. Но есть такое понятие, как «эффективная площадь», то есть территория, пригодная для жизни.
он явно относился к разряду тех разумных, для кого в жизни существовало два мнения: свое и неправильное.
— Как бы я хотел, чтобы вы с Трэвисом сошлись уже, черт вас дери! Не пара, а сущий торнадо! Когда вы счастливы, вокруг радость, любовь да бабочки! Когда беситесь, тянете за собой весь чертов мир!
...благородно быть для друзей угнетенных от бед и смерти защитой.
Аристократы – это люди, которые не выдувают слюну пузырями и не трясут ногами. И не гогочут.
– Это само собой разумеется. Письмецо очень мило написано. – О, весьма. Как ты думаешь, много бедняжка над ним потрудилась? – Приходится тщательно выбирать слова, когда пишешь тебе. – Неприятное чувство. – Это оковы культуры, которые ты налагаешь на людей.
Кто знал, что любовь убивает?
Я желаю верить, что доброта чего-то стоит, что любовь преодолевает любые предубеждения, что богатство вовсе не то, к чему надо безудержно стремиться, что мир имеет смысл и что смерти бояться не следует.
Время измеряется не годами, а чувствами.
«Нет большей силы, чем сиськи и мозги вместе».
Иногда мне кажется, что мы с тобой похожи на двух слонов разного цвета на шахматной доске.
– До чего ж люди странные. – Точно, – согласился Тиарнах. – Не стоит недооценивать человеческую глупость, это главное правило.
Каким случайным порой кажется неизбежное.
Олег Арцеулов передавал слова отца: "Популярность человека это его тень. Пока человек идет навстречу свету, навстречу солнцу, его тень позади. Но если он увидел свою тень, значит, повернул и идёт от света".
В конечном счете всегда лучше, когда у тебя есть какая нибудь теория.
"Место влияет на человека. Переезжаешь - и у тебя мысли меняются."
ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ МНЕ СНИЛСЯ СОН. ТЕПЕРЬ Я ЗНАЮ ЧЕТЫРЕ ВЕЩИ. Я ЗНАЮ, ЧТО МОЙ ГОЛОС НЕ ИЗМЕНИТЬСЯ - НО ДО СИХ ПОР НЕ ЗНАЮ ПОЧЕМУ. Я ЗНАЮ, ЧТО Я ОРУДИЕ В РУКАХ БОГА. Я ЗНАЮ, КОГДА УМРУ, - А ТЕПЕРЬ Я УВИДЕЛ ВО СНЕ, КАК Я УМРУ.
Иногда приклееный ярлык как-то незаметно становится призванием.
- Надеюсь, не помер.
- Не переживай: он почти весь гонорар нам уже перечислил.
- Гнида ты циничная, - сказал Сергей с удовлетворением человека, не обманувшегося в своих ожиданиях
Деньги — единственное, что нас связывает. Долларовые купюры, фунтовые банкноты — все эти бумажки на самом деле ноты отчаяния, записки самоубийцы. Деньги — записка самоубийцы.
Дети ни на миг не сомневаются, что старые мощные деревья, в тени которых они привыкли играть, будут стоять вечно; что придет день и, повзрослев, мальчики станут такими же сильными, как их отцы, а девочки — такими же чадолюбивыми, как их матери; что все они будут жить и процветать, вырастят новое поколение детей и состарятся там же, где родились. Почему мы утратили способность жить во времени, как рыбы живут в воде, а птицы — в воздухе; почему мы разучились жить, как дети? В этом повинна Империя! Потому что она создала особое время — историю. Тому времени, что плавно течет по кругу неизменной чередой весны, лета, осени и зимы, Империя предпочла историю, время, мечущееся зигзагами, состоящее из взлетов и падений, из начала и конца, из противоречий и катастроф. Жить в истории, покушаясь на ее же законы, — вот судьба, которую избрала для себя Империя. И ее незримый разум поглощен лишь одной мыслью: как не допустить конца, как не умереть, как продлить свою эру.