Барт спросил: "Что бы ты сделал,будь ты властелином мира?"
Жиголо ответил,что отменил бы все законы.
"Даже грамматики?"-спросил Барт.
Страна бабушке понравилась, а кухня и англичанки – нет. «И то, и другое одинаково убогое», – заключила она тогда.
Я бы его сейчас поцеловала. Он такой злой, такой суровый и решительный, что хочется его объятий, но это сейчас лишнее.
Спугну. Приручать мужика — сложная наука. И вообще, это он должен хватать меня и целовать.
Есть вещи, которые не забываются.
- Спасибо тебе за всё, Лёш.
- Спасибо меня в губы не поцелует.
– он выдумал современное искупление – искупление скукой.
– Детский вопрос… Знаешь, что такое детский вопрос? Тот, на который ни один мудрец не ответит.
— Как, в общем, таинственна жизнь птицы, — продолжала Бабушка. Она помолчала немного. — Так же неисповедимы и пути человеческой жизни…
— И смерти, — чуть слышно сказал мистер Сун.
— Смерти нет, — сказала Бабушка, — есть перемена. Непонятная для нас и потому кажется страшной. Перемена — закон жизни. Она нас пугает, потому что она предвещает разлуку.
— Милая, милая, — шептала она. — Вся жизнь моя в тебе. Ты умрешь ради меня. Так суждено. О, как я тебя люблю.
- Знаешь, я именно так о тебе когда-то и думала. Как о солнышке - о моем личном солнышке. Ты неплохо разгонял для меня облака.
-[...] С облаками-то я бы справился без труда, но что поделаешь с затмением?
Хорошая улыбка, если не замечать, какие у него несчастные глаза.
— Есть хоть что-то, чего вы не можете?
— Оставаться бессильным.
Сама демоница оказалась… маленькой.
И хрупкой с виду.
Правда, при всей этой хрупкости фигура её отличалась мягкостью линий. И грудь имелась. Такая… в общем, очень демоническая грудь, ибо как еще объяснить то, что Ричард на неё уставился.
Да-а-а! Я ожидала всего, чего угодно, но только не такого. Голова, которая встретила нас, принадлежала мужчине, это сомнений не вызывало. И все бы ничего, только… Присутствовала лишь голова! Тела к ней не прилагалось.
По чувству вины можно судить о ваших поступках, а по чувству стыда - о вас самих.
...наиболее логичным объяснением взаимосвязи расстройств сна и совместного сна является не то, что он вызывает упомянутые расстройства, а ровно наоборот: в обществе, где к совместному сну относятся, как правило, неодобрительно, прибегнуть к нему решаются только те родители, чьи дети склонны плакать по ночам, просыпаться или долго засыпать, а все остальные методы укладывания уже не помогли.
...Отдавайте кошели, добрые люди, – пришли люди злые…
- Бог создал мужчину, - повторила она - А потом Ему пришла в голову идея получше.
До тех пор, пока есть люди, будут и войны. Пусть не глобальные, на уровне драк, но будут.
– И почему людям не живется спокойно? – вздохнула женщина.
– Потому что все люди разные. Одному вполне достаточно того, что его дети сыты, одеты, имеют возможность учиться и, получая образование, строить свое будущее, а другому, сколько ни дай, все будет мало. Вот пороки и толкают людей на всякие неприглядные дела, – задумчиво протянул Влад.
– Пороки?! – удивилась Дженни.
– Ну да. Пороки. Жадность, властолюбие, злоба, зависть. Кто-то может с ними бороться, а кто-то, наоборот, им отдается.
...опасность – главная соперница женщины на пути к счастью. Мол, стоит мужчине эту самую «соперницу» учуять, и все, никаких сонетов под балконом, никаких букетов по утрам, а только хмурый взгляд и непреодолимое стремление что-то делать.
Мы повторяли и повторяли одни и те же диалоги по кругу. Я отчаивалась. Вадим, кажется, пытался собрать слово «Вечность» из разбитых букв слова «Жопа» и все надеялся, что если он по-другому поставит те же слова, головоломка сойдется, и ему опять выдадут веселую послушную Яну.
Да, самое замечательное в музыке то, что она всегда остается коротким переживанием, которое можно получить только тогда, когда ее играешь или слушаешь. Во время этого переживания весь мир остается прежним, только некоторые атомы в воздухе приходят в иное, упорядоченное движение, форма которого не подлежит контролю. А потом через слух оно добирается до сердца. И тогда бывает так, что следы этой музыки остаются в сердце, хотя ничего особенного вроде не произошло.
Вот уж воистину — по тому, как человек говорит о своих бывших, неважно даже, о ком именно — начальстве, жене, любовнице, сразу видно, какой он. Жалко только, что это понимание приходит с опытом.
он стал монахом, чтобы стать выше тех, которые хотели показать ему, что они стоят выше его.
Калугины никогда не делили детей на своих и чужих. Детей Бог даёт, не человеку решать, сколько, каких, каким путём...