Усни, да не восхрапи! Ибо, восхрапев, ты разбудишь соседа своего.
Сколько раз она благословляла мужчин своей Семьи идти на войну! Она благословляла мужа, она благословляла сыновей. Пришла очередь внуков. Три поколения! Муж был убит за родину в мировой войне… Сыновья были убиты в гражданской войне, защищая свои идеалы. За что будут умирать внуки? Человечество? Человеколюбие? Но что такое эта любовь к человеку в наши дни? На которой стороне фронта эта любовь? Она сама — женщина и христианка, — не давала ли она благословение самым для себя любимым — встать, идти, убивать, быть убитым? Где выход? В полном прощении врага? В несопротивлении нанесением ран и убийством? Или же в полном смирении и страдании перед неразрешимой загадкой проблемы зла в человеческом мире? Допустим: дай кесарю кесарево. Но не слишком ли много стал брать себе кесарь? Почитаю, — решила Бабушка и взяла свою единственную книжку «Великий Канон» Андрея Критского. Полушепотом она читала, тихо вздыхая:
…Откуда начну оплакивать деяния моей несчастной жизни?
…Пред Тобою, Спаситель, открываю грехи, соделанные мною, открываю раны души и тела…
…Двери Твоей не затвори предо мною…Она упала на колени и со слезами молилась.Когда Бабушка вышла из столовой, она казалась совершенно спокойной. Казалось также, что она сделалась немножко меньше. Но она улыбалась, и лицо ее светилось.
Непонятное желание говорить ему гадости переросло в настоятельную потребность.
Любовь требует жертв. Жертвы требуют крови. Что за жертва без крови?
— Не надо зацикливаться на долге, ответственности, просто уделяйте чуточку больше внимания поступкам. Жизнь прекрасна и удивительна.
Вита не обиделась: она вообще редко обижалась. А когда всё-таки обижалась, прятаться от неё по углам было уже поздно.
...в конце концов, когда тебе всего шестнадцать, а на дворе весна, жизнь не может долго казаться ужасной.
Знаешь, одна из самых серьезных потерь в битве - это потеря головы.
Если жизнь подсунула лимон, значит, будем делать из этого мармелад… Тьфу ты, лимонад! И искать в ситуации какой-то позитив.
Смерть, как и жизнь, товар ходовой.
— Граф Лурье Касаль, последний из Говорящих с драконами. — Кира Золотова, адептка Высшей Школы Библиотекарей из Межреальности. А почему — последний? Кто вымер, вы или драконы?
Любить себя, такого ранимого и чувствительного, очень непросто — особенно когда жизнь требует от вас совершенно противоположных качеств.
Нельзя красть у демона — даже если он об этом не узнает. Нельзя целовать демона — даже если случайно. Нельзя исчезать из рук демона — даже если ты ему не нужна. Ну и кто умудрился нарушить все эти правила в один прекрасный день? Конечно, я.
100 000 лет назад младенцы скорее всего вообще никогда не разлучались со своими матерями, потому что в те времена никаких альтернатив не было — только лежать на холодной земле без одежды. В наше время их укутывают и кладут в уютные кроватки, и хотя инстинкт подсказывает им, что на руках им было бы лучше, они так отзывчивы и так хотят нам угодить, что большинство смиренно соглашается полежать несколько минут на кресле. Но стоит вам покинуть их поле зрения, как они начинают "орать, будто их режут". Поразительно, как часто мне приходится слышать это выражение от матерей! Ведь дело-то как раз в том, что на протяжении тысяч лет участью детей, чьи матери не отзывались на их плач, становилась именно жестокая смерть.
Это ведь все притворство? Реальность — ничто. Слова, все сделано из слов, потеряла слова — потеряла мир.
- Дуся… - Аленка взяла сестрицу под руку и зашептала: - Я понимаю, что получилось нехорошо и ты на него обижаешься… но это же живая легенда!
- К сожалению…
- К сожалению, легенда? - Себастьян таки не удержался и приоткрыл глаз, на сей раз правый.
- К сожалению, живая, - поправила Евдокия и, погладив верный канделябр, добавила: - Пока еще.
Я и сегодня все еще вижу сны о школе. Мне снится, что я забываю спортивную форму, книги и тетради, или не могу ответить на вопросы во время урока в классе, или это первый школьный день в новом учебном году и я представляю себе, что впереди у меня еще три бесконечных года. Несмотря на это, мое детство в целом кажется мне счастливым. Я умел закрывать глаза на все свои проблемы, особенно когда слушал музыку.
Принцы всех мастей! Ау! Мне срочно нужен хотя бы один, пусть даже самый завалящий темноэльфийский! Или светлоэльфийский! Или хоть какой-нибудь! Спонсоры, ку-ку, я здесь!
«К войне возвращаюсь, и к детству,
И к детству опять, и к войне,
Навечно такое соседство
Как будто назначено мне.
И каждую боль, и несчастье
С войною сверяю теперь,
А с детством – и радость, и счастье,
И невосполнимость потерь…»
Наталья Абрамова
Служение – не всегда ритуалы, чаще это жизнь. Которую ты проживаешь так, как указали тебе боги.
Тимофей читал план мероприятий, смутно догадываясь, что сочинила его та девица, что напала в приемной на бедного Диму. Это на нее похоже. Ничего не боится, в криминале никак не разбирается, но на рожон лезет. Наверное, папа с мамой лупили редко.
Бог, Разум или система, создавшие нас, вложили в нас способность наслаждаться жизнью и снабдили всем необходимым инструментарием.
Они похожи друг на друга как две половинки одной задницы — оба русоволосые, зеленоглазые, с прямыми бровями и пухлыми губами.
Когда я что-то не могу как все, делаю наоборот, обычно получается хорошо.
...люди не меняются, меняются их предпочтения.