Боже мой, какие же моря веселья нам необходимы и какими глубокими глотками его нужно пить, чтоб только уравновесить все те печали, коих у жизни в запасе...
Он что же, все-таки начал думать? Похоже, штука явно заразная.
я слишком привыкла к тому, что настоящий мужчина — это мой папа. А, видимо, такие, как он, на маме закончились.
Кто-то из нас живет настоящей жизнью, а кто-то лишь винтик в судьбе другого, лишь провод для чужой судьбы.
Сейчас модно рассуждать о различных религиях – исламе, христианстве, буддизме, иудаизме… Только по большому счету все это показуха. Можно сказать, не более чем клубы по интересам. Не там Бога искать следует, а у себя в сердце. Просто остановиться хоть раз, выйти из суеты и прислушаться к собственному сердцу – в нем Бог и есть.
Ему следовало бы сказать себе: "Я обладаю этим сейчас, и потому я счастлив"; вместо этого он — совсем по-викториански — говорил: "Я не могу обладать этим вечно, и потому мне грустно".
Знаю, что выглядела при этом дура-дурой, зато к таким меньше вопросов. Главное, потом не забыть выйти из созданного образа.
Но ведь я всегда искала любви, и, если ошибалась и не находила ее там, где искала, я с отвращением отворачивалась и уходила прочь, шла за счастьем к иным берегам, хотя знаю, как было бы просто забыть свой девический сон о любви, начисто забыть о нем, переступить границу и оказаться в царстве странной свободы, где нет ни стыда, ни препятствий, ни морали, в царстве редкостно гнусной свободы, где все дозволено, где человеку достаточно лишь прислушаться, а не бьется ли в его утробе секс, это неуемное животное.
Все они сознавали, каждая по-своему, что никто из ныне живущих не может сравниться с ними: ведь самые очаровательные, изобретательные и трогательные, а порой и самые неукротимые на свете – они, девушки со скромными средствами.
«Никогда не сожалей о том, кто ты есть.» Рифматист. Сандерсон.
Даже проклинал книги как место захоронение букв.
— Ты превратила апельсины в оружие, Насилие? Я перехожу в сидячее положение и пожимаю плечами. — Я работала с тем, что у меня было.
Порядочный человек обязан сделать всё, чтобы не заставить страдать того, кто его любит.
«Ужасы - следствие греха. Грех открывает путь к искушению. Искушение - наиглавнейшее оружие дьявола».
…красота, конечно, страшная сила, только что-то с каждым годом она все страшнее и страшнее.
Признание, робко сделанное боярином Салдуховым на царском пиру и на несчастие его женой услышанное.
Стервозность как коньяк, с течением времени она делается крепче.
В гиперавтобусе, заполненном петролонавтами, я оказался мартиром микродрамы в хроностадии метафлуэнции [...]
Любое искусство предполагает отбор и регулирование природных явлений.
Разве непонятно, что личность связана с доходом? Личность человека – его доход. Чем голодранец может привлечь девушку? Одеться прилично не может, пригласить в театр или ресторан не может, свозить куда-нибудь на уик-энд не может – ни порадовать не может, ни развлечь. И это враки, что, мол, дело не в деньгах. В них! Нет их, так даже встретиться-то негде. Мы с Розмари видимся лишь на улице либо в картинных галереях. Она живет в своем поганом женском общежитии, а моя сука-хозяйка ни за что не позволит привести женщину. Нам с Розмари и остается только ходить туда-сюда по холоду. А что делать, без денег-то?
Человечество каждое поколение участвует в генетической лотерее. Кому-то везет с внешностью, кому-то везет с интеллектом или с физической силой… ну, а кто-то получает способности, которым нет объяснения. Победители лотереи раскрывают свой дар постепенно, по мере взросления. Главное – дожить до этого момента. Общество не любит выскочек и уничтожает их под разными предлогами, чтобы другим неповадно было.
И это нормально - не желать лишней ответственности. От её избытка люди сходят с ума.
Селянская классификация нежити несколько отличалась от общепринятой магической, включая всего три вида: "вупыр", "вомпэр" и "щось такэ зубасто".
Какая отвратительная вещь — пьянство!
Лучше быть бездомным и не иметь где преклонить голову, чем иметь дом и страшиться войти в него.
Я раньше не думала, что это так больно — хотеть жить. Понимаю, почему я предпочла не испытывать этого желания, запереть его в тайниках души: слишком уж обжигающим оно было в условиях, когда шансов нет.