Как отказаться от живого, дышащего, трепещущего чувства? Как можно отбросить его, убить и похоронить, чтобы оно никогда не увидело божьего света?
Миф о Прометее символически выражает ту мысль, что вся мировая скорбь зависит от больной печени.
Можно скупить полмира, но счастья тебе это не принесет. И тридцать пар туфель, и бриллианты в сейфе, и даже муж-миллионер – это все наносное. А внутреннее, то самое, главное, что нужно каждой женщине для счастья… Каждой женщине для счастья нужна любовь.
Совет дня добил: «Не дайте себя убить, вы себе еще пригодитесь».
Перед боем нельзя искать во враге хорошие черты, иначе ты точно проиграешь. Просто не сумеешь нанести решающий удар в нужный момент.
Верить тебе – все равно что впустить ядовитую змею за пазуху!
Абсолютно счастливы могут быть только люди, не ведающие своего будущего.
Достоевский говорил: когда пишешь роман, следует запастись хотя бы одним очень сильным жизненным переживанием. То же можно сказать о радиопередаче.
По-моему, радиопередача - сочетание сильного переживания и досконального знания, о чем, собственно, ты собираешься поведать миру. Нужно погрузиться в предмет до такой непереносимой степени, чтобы не мочь ни думать, ни говорить ни о чем другом. Пока ты в себе самом не услышишь гудок, я бы даже сказала, сирену: если не сейчас то все! Тогда ты приходишь в студию и садишься к микрофону.
...отдельный человек - это неразрешимая загадка, зато в совокупности люди представляют собой некое математическое единство и подчинены определенным законам.
Живи как угодно, ягодка моя, но не позволяй эмоциям сорвать чертово шоу.
Так как же вести себя в первую брачную ночь? Где-то я читала об этом… «Лечь прямо, и ждать мужа».
И если между двумя близкими людьми доходит до того, что они должны обязательно о чем-нибудь разговаривать, то, сколько бы они не говорили, они никогда ни до чего не договорятся. Говорить хорошо, когда за словами счастье, когда слова льются легко и свободно. А когда человек несчастлив, могут ли помочь ему такие неверные, ненадежные вещи, как слова? От них только тяжелее.
– Лиарена тогда сказала: если любишь человека, то нужно верить ему, а не своим врагам, – пряча лукавую улыбку, с гордостью сообщил отшельник.
Вскоре я вышел на открытое место, откуда мог видеть и дорогу, и стоящий на высоком холме замок. Он был прекрасно виден в ярком лунном свете, но я с удивлением заметил, что над главной башней не поднято знамя.
И словно для того, чтобы сразу все мне объяснить, с гор сорвался ветер, и я понял, что знамя было на своем обычном месте, когда ветер шевельнул и развернул полотнище. Я не понял, закричал ли вслух или кричала только моя душа. Знамя Ульма было разорвано в клочья! А это могло означать только одно — смерть лорда. Смерть лорда — а лордом Ульмсдейла был мой отец.
— Мне казалось, что я дала понять, что согласна, — тихо сказала Анна.
— Моя дорогая, я не склонен догадываться или строить предположения. Мне надо говорить прямо.
Аквамарин в основном и занимался распространением слухов. И всегда как бы «совершенно случайно» проболтался под бутылочкой.
Ну-ну, конечно. Вообще-то, давно доказан тот факт, что маги воды не пьянеют. Но кто я такая, чтобы придираться к мелочам?
— Нет! Вы ошибаетесь! — вскричал Уилл. — Я ничего такого не искал! Мне хотелось совсем другого!
— Возможно, ты к этому не стремился, но нашёл именно это, — сказал человек во тьме.
Нет, я серьезно не понимаю, почему в наше время мы продолжаем разрезать лягушек ради того, чтобы посмотреть, что у них внутри. Если мне кто-нибудь скажет, что у лягушки внутри сердце и кишки, я охотно поверю ему на слово.
"Классические секты описаны и известны. Но в последнее время всё больше становится сект, которые не называют себя так. Их названия более скромны и звучат вроде: « семинары по расширению сознания», « управление сознанием»,» изучение возможностей». Они маскируются под обучение коммуникативным практикам."
— Потом она может быть оправдана. – Его праздный тон намекал на то, что это крайне маловероятно. – Либо ее сочтут виновной. В таком случае она отправится в тюрьму – скорее всего, в Ньюгейтскую. Либо ее сошлют в колонии. Либо повесят. Зависит от того, в чьих руках окажется судейский молоток.
Ти робиш мене м’яким, – грубо сказав він, дивлячись на наші сплетені пальці. – Але, знаєш, не всюди.
...на этот раз крови, похоже, будет даже больше, чем слез. Намного больше.
Все проблемы начинаются после того, как ты довериться кому то.
— К тебе гость.
— Опять? Кто на сей раз? Дюк Эревард собственной персоной?
— Нет. На сей раз Лютик, твой дружок, шалопай, трутень и бездельник, жрец искусства, блистающая звезда баллады и любовных виршей. Как обычно, осиянный славой, надутый, словно свиной пузырь, и пропахший пивом. Хочешь его видеть?
— Конечно. Это ж мой друг.
В огромном зале двигались десятки людей, обряженных будто на хэллоуинскую вечеринку.. Она сделала еще несколько неуверенных шагов вперед, но испугалась приближаться к танцующей толпе. И что теперь делать? Встать с огромной табличкой «Продаю душу, ищу покупателя»?