Мало кто способен сохранять порядочность, будучи глубоко несчастным.
Одни люди могут позволить себе быть собой чуть больше, чем другие. Внутри нас - лабиринт, и кто-то находит способ выбежать из него, а кто-то несётся вглубь и с каждым его витком запутывается в себе больше.
литература — одно, а жизнь среди людей — совсем другое
Мотыльки, те еще асоциальные типы, обитали в собственном небольшом павильоне в дальнем конце заповедника по двум причинам:
1. Мотыльки, будучи по натуре злыми, скорее всего, покушались на более привлекательных бабочек, поэтому их требовалось изолировать как любого серьезного преступника.
2. В заповедник бабочек приходили смотреть не на мотыльков, и мотыльки это знали, что только способствовало росту их злости.
По сути, это был замкнутый круг. Ненависть порождала еще больше ненависти, но Эстер ничего не могла с собой поделать. Мотыльки вызывали у нее отвращение.
И вчера, и завтра, и послезавтра, и даже позавчера тоже существуют только в этой секунде. Только в тот момент, когда ты о них думаешь. Так что если ты хочешь выбрать свет завтра, а сегодня попрощаться с тьмой, то на самом деле ты просто выбираешь тьму.
Я не могла. Не могла залечивать его раны. Не могла оберегать его сердце, пока он разбивает мое на части. Не могла спасать его, теряя себя.
В соответствии с китайской традицией семья невесты часто не соглашалась на брачное
предложение с первого раза, чтобы не показаться слишком в нем заинтересованной.
Преимущество большого города: отойдешь на два шага и попадаешь в одиночество.
Этот мир - всего лишь бисеринка на расшитом ковре космоса.
Когда человек совершает самоубийство, то не тело убивает себя, а дух убивает тело.
“Видишь ли, цвет чашки должен был оттенять странную зелень японского чая…”
МБМ тяжко размышлял о сложившейся ситуации. Он воспринимал любовь, угнездившуюся в иных сердцах, как физическую мягкость, как некую трещинку в физиологии, сродни рахиту в иных костях и расширению альвеол. У него и у самого было огорчённое сердце…
Нравится тебе или не нравится, понимаешь ты или не понимаешь это, но, когда ты затрагиваешь какой-то один аспект, это означает, что ты затрагиваешь все остальные аспекты.
Жены инстинктивно делят товарищей мужа на опасных и безвредных
— Послушайте меня, — предложила она, — послушайте. Вы знаете о жизни не больше ребенка. При первой нашей встрече мне показалось ужасным, что столь талантливый человек так живет. Нет, дайте сказать, не выводите меня из себя. — Эндерби что-то пробормотал из рубашки. — С женщинами никаких дел не имели, — продолжала она, — и ни во что не верили, и не чувствовали своей ответственности перед обществом. О, я знаю, всему этому была замена, — едко намекнула она. — Грязные фотографии вместо плоти и крови. — Эндерби повторял прыгучий танец, на сей раз с брюками, хмурясь и краснея. — Общество, — громко, красноречиво сказала она, — для вас съежилось в самое малое помещенье в квартире. Разве это жизнь для мужчины? — строго спросила она. — Разве это жизнь для поэта? Разве так вы надеялись создать великую поэзию?— Поэзию, — повторил Эндерби. — Не говорите мне о поэзии. Я все о поэзии знаю, большое спасибо, — всхрапнул он, как бык. — Но позвольте мне вот что сказать. Никто не обязан принимать общество, женщину, религию, или еще что-нибудь, никто. Что касается поэзии, она для анархистов. Поэзию делают бунтари, изгнанники, аутсайдеры, творят ее по своей воле, без всякого там овечьего блеяния "браво" папе. Поэтам не нужна религия, равно как не требуются, черт возьми, сплетни в компании за коктейлем; это они рождают язык и мифы. Поэты ни в чем не нуждаются, кроме самих себя.
"...Если в один прекрасный день перед нами разверзнется пасть ада, одна из утонченнейших мук будет выглядеть так: обнаженного человека запирают в одном помещении со всеми его фотографиями. Быстренько подбавим немного пафоса: "О ты, человек, между моментальными снимками, срочными снимками, фотографиями на паспорт! О человек, освещенный лампой-вспышкой, человек, выпрямившийся перед косой Пизанской башней, человек из кабинки фотоателье, который должен подставить свету правое ухо, дабы снимок годился для паспорта!" А теперь уберем пафос: возможно, этот ад окажется вполне терпимым, ибо самые гадкие снимки существуют лишь в воображении, а сделаны никогда не были, или хоть и были сделаны, не не были проявлены..."
«Нет ничего более священного, чем библиотека. Даже храмы можно перестроить, но книги нельзя переписать».
Очень странное это чувство: ты совсем один и в то же время - неотъемлемая часть всего окружающего.
«Даже в мыслях это звучало омерзительно - импровизировать. Это предполагало внезапную смену планов, отчаянную попытку вернуть контроль над ситуацией. Это означало, что всё может пойти наперекосяк и им придётся отражать атаку тьмы».
Не следует ненавидеть сентябрь. Если у нас не будет слякотной, холодной осени, мы никогда не поймем, как прекрасен солнечный май.
Пораскиньте мозгами хоть на минутку, - я намеренно не говорю «подумайте», это слово вас скорее всего напугает, - я прошу вас всего лишь пораскинуть мозгами.
Любовь превращает обыденность в искусство, обобщая ее и возводя в более высокую степень реальности.
– Есть одно маленькое затруднение – я не хочу.
– Я не нарушаю законы, а грамотно их обхожу.
... он всего лишь на мгновение подумал, что этого убийцу не надо ловить.