Неантропоморфный интеллект – это не ошибка, а отличительная особенность. Самое важное, что следует знать о думающих машинах, – это то, что они будут думать иначе.
— А как тебя зовут? — Н-н-ной, — ответил я. — Допотопное имечко. — Ну спасибо.
Я начала резать себя регулярно. Всегда использую красный перочинный ножик и делаю порезы на руках и ногах. Я режу себя, когда плоха в постели или плоха сама по себе. Порезы, которыми я вся покрылась, вызывают у него отвращение, он часто качает головой и спрашивает: "Почему красивые девушки всегда сумасшедшие?"У меня нет на это ответа, я бракованная, но мне понравилось слышать, что он считает меня красивой.
любители поесть не отличаются подлостью, потому что любят жизнь
— Приветствую. Имён ваших я знать не хочу и не собираюсь: сегодня единственный раз, когда мы с вами должны встретиться. Тем, кто возжелает получить второе свидание — сочувствую,
Сказать — это одно, а добиться, чтобы тебя услышали, — совершенно другое.
Обе были опасны. Обе были сосредоточены только на себе, на своем "я", на своих желаниях, обе были эгоистичны, хотя и по-разному, обе не посчитались бы с чужой жизнью, добиваясь своего. В обеих было что-то от зверя-хищника и не хватало человеческого.
Люди всё время спешат, работа, мысли, а четырнадцатое февраля - это возможность остановиться, вспомнить, что у тебя есть любимый
Закончив свой монолог я внимательно посмотрел на впавших в какой-то столбняк Николая и Ширинкина. Кажется, я своим менталитетом двадцать первого века снёс им мозг. Одно дело, когда неделю назад Николай призывал найти убийцу, заказчика и покарать их, и совсем другое, когда тебе в глаза говорят, что будут пытать, чтобы получить информацию, а потом убивать. А тебе – императору – надо дать санкцию на это.
Одним жизнь дала крылья, другим — пенделя. И вроде бы все летят, но какие разные ощущения и перспективы…
Стратегия гласит: лучше день подождать, чем двое суток уговаривать.
— Ты на него не сердишься? — спросил Кипреев.
— Нет. За что? Ничего плохого он мне не сделал. Просто вел себя, как идиот. Но это проблемы его воспитания.
Мысль об отбросившей копыта лошади крепко засела в моей голове. Хотя бы потому, что я казалась себе близка к ней по морально-физическим качествам.
… Скарлетт, вам никогда не приходило в голову, что даже самая бессмертная любовь может износиться? … Вот и моя износилась… Приходило ли вам когда-нибудь в голову, что я любил вас так, как только может мужчина любить женщину? Любил многие годы, прежде чем добился вас? Во время войны я уезжал, пытаясь забыть вас, но не мог и снова возвращался… Я любил вас, но не мог дать вам это понять. Вы так жестоки с тем, кто любит вас, Скарлетт. Вы принимаете любовь и держите её как хлыст над головой человека.
Даже если не стану писательницей, то все равно всегда буду писать наряду с моей профессией и другими делами.
It is a very funny thing that the sleepier you are, the longer you take about getting to bed.
Нам кажется, что страх имеет пределы. Это только пока мы не встретились с неизвестным. У всех нас есть безграничный запас ужаса.
Нигде в мире человек не пляшет с таким увлечением, как на вулкане.
Мужчине довольно походной койки и плаща.
Мы считаем, что мы бессмертны. Если выразиться точнее – мы всегда думаем, что смерть настигнет нас ещё очень не скоро. Мы думаем так, даже когда возраст наш перевалит за седьмой десяток. Нам невозможно представить себя мёртвыми, и поэтому мы бессмертны в собственных глазах. Не бог весть какая мудрость, я знаю. Пошлая и не совсем верная. Но ведь суть от этого не меняется. Мы отказываемся верить в собственную смерть. Она всегда для нас неожиданность.
Почти всегда.
Если ты не можешь отлить при чужих, значит, ты чересчур озабочен тем, как занять достойное место в жизни.
Любовь — единственная вещь в мире, над которой не властна смерть. Она соединяет ее и жизнь в одну бесконечность.
Юный спартанец, - продолжал я, - жаловался матери, что его меч слишком короток, на что та ответила: "Шагни вперед".
Но чаще всего именно то, что нужно выкинуть, застревает надолго. Как стыд или как вина.
Спроси того, кто понимает, и тебе скажут то же самое, что и я, а если скажут что-нибудь другое, значит, понятия не имеют, о чем говорят.