Ничего, моя строптивая, я дождусь, когда ты станешь ласковой и послушной.
— Угу, внукам своим об этом расскажешь, когда будешь вспоминать все провалы своей жизни.
Именно в эти первые два года учебы я узнал о том, насколько совершенен наш организм. Это универсальная система, способная приспосабливаться к невероятным условиям существования, экстремальным ситуациям и всяким внешним воздействиям. В организме нет ничего лишнего, у всего есть своя функция.
Как знать, что может изменить мир. У женщин таких возможностей масса
«Лучше брать то, что уже есть. Птица в руках лучше двух в кустах. Если только она не гадит тебе в руку и не клюёт пальцы».
Ненавижу совершенство! Оно противоречит самой природе человека.
Пусть мне даже известно, что ты искусный врач и работаешь лучше другого, незнакомого мне хирурга, – и все таки я пойду к нему. Человек склонен доверять тем, кого он не знает: это у него в крови, старина!
Ни один врач не согласится оперировать своего брата.
- Ты чего-то хочешь? - А что у тебя есть? - Нечего. - Тогда мне двойную порцию.
Люди бросали в реку всевозможные вещи, включая самих себя.
Мы – теннисные мячики небес,
Они соединяют нас и лупят,
Как захотят.Джон Уэбстер. «Герцогиня Мальфи», акт V, сцена 3
Неспособные взглянуть свободе в лицо предоставлены тревоге.
Так было принято всегда: мужчина - добытчик, женщина - хранительница очага. Но мы живем уже давно не в первобытном обществе. Сегодня важна гибкость ума.
Наша жизнь... не стоит того, чтобы жить вечно.
Нет, не все. Никогда не будет так, как раньше. Потому, что мы – другие. Мы уже прожили отрезок другой жизни, друг без друга. И мы уже не можем смотреть друг на друга прежними глазами. Мы – не прежние! У нас никогда – никогда – не будет прежних отношений. Потому, что между нами стоит ложь. Предательство. И обида. Как известно, предавший однажды…
"=Этот мир никогда не был хорош или справедлив. Он стоит на костях бесчисленного количества людей, погибших в агонии, и миллионов страдающих ежесекундно. Атомная война идет в каждой вашей душе, снаряды разносят по крупицам сознания всех, кто топчет эту землю. И каждая улыбка – это ложь!"
- Попробуешь заснуть? - спросил он. - Или проберемся на кухню и посмотрим, что там найдется для ночного стрессопобеждающего зажора? Зола рассмеялась. - Вот поэтому я и вышла за тебя.
Его сердце стучит мне в грудную клетку. Моё - дурной птицей бьётся в ответ. Пусть и они поговорит, может у них лучше получится.
Изо дня в день узнавали друг друга, учились жить рядом и вместе. Поначалу было несложно, но появление со временем мелких бытовых проблем научило нас умению слышать другого
- Хурам — вассал и дальний родич князя Арцуда. Ну и мой тоже, получается.
— Когда это кого останавливало?.. — задумчиво протянул я.
— Не только это, — ответил Зулик. — Знаменосец его приходится Хураму родным сыном. Вторым — первый заправляет делами поместья.
— Так бы и сказал, что кадр надежный, проверенный, и заложник есть, — буркнул я.
Среди полезных приемов переосмысления назову следующие: не допускать самообвинения; надеяться на лучшее, но готовиться к худшему и мой любимый – развивать безразличие и эмоциональную отстраненность. Обучение тому, когда и как нужно «забить» на происходящее, – не то, что вы можете прочесть в большинстве бизнес-книг, хотя именно это помогает наилучшим образом справиться с паршивой ситуацией.
Правда, Старший говорил изредка брату:
- Оставь меня в покое.
Но сейчас же добавлял:
- Ненадолго оставь, минут на десять, пожалуйста. Очень прошу тебя.
И Младший всегда слушался, потому что братья жили теперь дружно, и Старший держал своё слово, не обижал Младшего.
...вы же знаете простых людей — они готовы поверить во что угодно, если им это усердно втолковывать.
Говорят сигарета в зубах – это сублимация детской соски, мы взрослые курим, чтобы успокоиться, имитируя то, что делали с этой же целью в детстве, удовлетворяя свой сосательный рефлекс…
В окопах трудно сохранить чувства к отсутствующему. Мы быстро забываем погибших товарищей, помянем добрым словом, если кто-то при случае вспомнит их имя, и на этом довольно. Мы очень внимательно следим, чтобы не повредить свою защитную броню – безразличие, которое помогает нам выжить в урагане войны. Так мы и бродим, замкнувшись в себе, из огня да в полымя. Сейчас в нас кипят эмоции, на носу наступление, и нам всем страшно, нас гложет злоба и доводит до слез; но прошло наступление, и в ожидании следующего, – говорю я ему, – нужно снова замкнуться в себе и старательно экономить силы.
Среди всего этого разгула произошло нечто прекрасное, волнующее и, возможно, пугающее. Сначала это был только голос, серебряный и парящий, словно жаворонок, голос пятнадцатилетнего мальчика. поющего в хоре часовни в Тринити. Потом лицо, увиденное при свете свечей, - точеное, прекрасное. Джон Эдлстон, на два года моложе Байрона, сирота из простолюдинов, стал тем, к кому Байрон испытывал самую сильную и чистую страсть - их соединила мистическая нить.
Слова упрощают, обесценивают чувства.
130 Все на земле изменяется, все скоротечно; всего же,
Что ни цветет, ни живет на земле, человек скоротечней;
Он о возможной в грядущем беде не помыслит, покуда
Счастием боги лелеют его и стоит на ногах он;
Если ж беду ниспошлют на него всемогущие боги,
135 Он негодует, но твердой душой неизбежное сносит:
Так суждено уж нам всем, на земле обитающим людям,
Что б ни послал нам Кронион, владыка бессмертных и смертных.
Некогда славен и я меж людьми был великим богатством;
Силой своей увлеченный, тогда беззаконствовал много
140 Я, на отца и возлюбленных братьев своих полагаясь.
Горе тому, кто себе на земле позволяет неправду!
Должно в смиренье, напротив, дары от богов принимать нам.