Выбор был сделан.
И выбор был очевиден.
Наверное, в этот миг я умерла… Та я, которая была Катрионой Ринавиэль Уитримана. Та я, что ненавидела его и любила. Та, что когда-то готова была придушить в Готмире, прибить в лесах серых гоблинов, и спать практически на руках везущего меня в Далларию рыжего. Наверное, оставайся я все той же Кат, я бы устроила скандал… но вряд ли. Я уже видела его с другими женщинами, с леди Райхо, с какой-то из фрейлин Лоры, я…
Я Кари Онеиро, я императрица этого мира, я та, кто выдержит даже этот удар.
— Иногда... просто боишься причинить человеку боль вопросом в лоб и своим любопытством
Наше настоящее не продолжение прошлого, а начало будущего.
– Нелегко терять друзей и близких, я это хорошо знаю, но ты должен пересилить себя – во имя своего народа.
Так создан мир: что живо, то умрет И вслед за жизнью в вечность отойдет.
Счастливо то общество, в котором наблюдается постепенное обретение идеального равновесия между подражанием и любопытством, между рабским, механическим копированием и передовым, рациональным экспериментированием.
Если женщина после ночи с мужчиной уезжает на такси, значит, она не хочет возвращаться в его квартиру. А если мужчина отпускает — он намекает на то, что больше не жаждет её возвращения.
Ну, что ж, друзья мои, здесь, на этом берегу, наши пути расходятся окончательно. Ступайте с миром. Не стану говорить вам "не плачьте", ибо слезы это не всегда плохо.
А что на свете может быть вкуснее, думали ребята – и я вполне с ними согласен, – речной рыбы, если всего полчаса назад она была выловлена и только минуту назад сошла со сковороды.
За все, что человек берет, он платит собой: своим умом и силой, иногда — жизнью.
«История Иуды – это евангельская история, а все, написанное в Евангелии, в первую очередь раскрывает грани личности Христа. И все Евангелие в конечном итоге сводится к Его словам, Его поступкам, в том числе – и к Его ответу на худшее из преступлений против Него».
Правильно кто-то заметил: для того чтобы завоевать мужчину, надо дать ему почувствовать себя мужчиной. Пусть заботятся о нас, ухаживают, оберегают. И смеются над нашими страхами. Им совершенно необязательно знать, что большая часть этих страхов – лишь своеобразная дань отношениям. Надо же сделать вид, будто твой мужчина самый сильный и смелый на свете и ты без него не проживешь и мига в этом жестоком и опасном мире.
-Когда в деле замешана женщина,-подмигнул Лукьянов,- все становится слишком личным. Ты не находишь? -Я все больше теряю.
— И все же знайте, — твердо заявил торговец. — Я, Кариэль ден Варен, являюсь вашим должником и предоставлю любую свою помощь, если она вам понадобится.
Я остановился на пороге комнаты и помедлил, а затем повернулся и глянул в его глаза.
— Я не ищу себе должников, я стараюсь найти друзей...
– Я люблю тебя, – прошептала я на полном серьёзе. – И только поэтому соглашусь носить целое состояние на своем пальце. – Спасибо, что идёшь на такие жертвы ради меня, – хохотнул он и продолжил свое дело. Очень качественно, как и всегда, стоит отметить!
Тоби ощутила голод и тут же устыдилась сама себя. Голод и печаль. Она подумала, что, может быть, печаль - тоже в каком-то смысле голод. Может быть, они неразлучны.
И дело вовсе не в том, что ты её любишь или не любишь, да и вообще - при чём здесь любовь? Все мужчины отлично знают, что нет никакой любви на белом свете в двадцать первом веке, а может, и раньше не было, ну вот так - нет, и всё тут. Есть комфорт, привычка, соседство, сожительство, вожделение, куда без него, ну и лидер этого списка - деловое партнерство. Нет, слова остались, без них никак, без них женщина не сможет себя убедить, что ей нужен именно этот мужчина, да и мужчина без этих слов не сможет её заполучить. Эти странные женщины, они до сих пор зачем-то ещё цепляются за слова и насквозь прогнившую посудину под названием «любовь». Хотя почему «зачем-то»? Понятно зачем. Они ведь тоже прекрасно знают, что её нет, любви этой самой, но им удобнее и комфортнее думать, что она есть, поскольку так куда проще объяснить самой себе, почему она живёт с этим алкашом и неудачником, чем признаться себе, что на самом-то деле ею движет страх одиночества, а одиночество - это как раз то, что нестерпимо для женщины. И не верьте авторам романов, воспевающим одинокую и независимую женщину, - они врут, причем безбожно. Независимая - это запросто, но одинокая и при этом счастливая? Брехня. Нет, господа мужчины, это страх. Но когда наступает край, когда совсем беда - женщины умеют этот страх загнать внутрь и идут вперед, рискуя всем. А мы? А мы предпочитаем жить с нашим страхом в области отношений с противоположным полом, мы договариваемся с ним. Он ведь есть не только у них, но и у нас. И наш, мужской, не меньше, чем их, женский, а наоборот, куда больше и позорнее.
"Упущенные шансы жестоко мстят тем, кто их не удержал."
Ежегодно составляя списки самых красивых и самых некрасивых городов Италии (список последних не менее объемен), итальянцы с завидной уверенностью включают Милан в оба. Если уж они сами не определились, красив он или ужасен, что о приезжих говорить!
Очень многие из вас, имея поверхностное представление о том, что такое война, самоуверенно считают, что они в достаточной степени осведомлены. Про войну они читали в книжках и смотрели в кино.
Правда, Ко понятия не имела, как с такой вот парой, знатной и высокородной, себя вести. Усложняло всё то, что у Рика, как бы так сказать, был слегка сложный характер. А у Ко была совместимость с одним его врагом и роман в прошлом - с другим.
Воистину, тяжело быть юной драконицей!
К Антону тянулись не только женщины, но и мужчины. Билибин писал ему: "Должен сообщить Вам по секрету, что я Вас люблю", но, как подкаблучный "муж ученой жены", был постепенно вытеснен из чеховского круга.
— Как вы думаете, я испугался? Еще бы не испугался! Ягуар застал меня со спущенными штанами! — Не завидую ягуару, – вставил Боб.
— Скажите, а где вы работаете?
— В Пекле.
— Это государственное заведение или частная фирма?
— Видимо, всё-таки государственная.
Чувственность - от Дьявола.