— Мала еще замечания старшим делать, — буркнул он.
— Моя жизнь мне дорога как память, а потому хочу, чтобы ее охранял трезвый телохранитель.
Врач ищет причину болезни и способы устранения; писатель же раны не лечит, часто как раз наоборот - наносит и заставляет читателя переживать их. И это тоже хорошо. Своего рода вакцинация. В кровь вводят малые дозы вируса гриппа, чтобы организм мог выработать иммунитет и побороть болезнь в случае эпидемии. Примерно то же самое делает с нами большая литература - она дает нам иммунитет. К глупости, к подлости. К равнодушию.
Человека узнаешь только после настоящей ссоры. Лишь тогда он показывает свой истинный характер.
— Ба, Телька, да ты никак готовить научилась! Что это там у тебя, блины?
С сомнением поглядела на демона, потом вспомнила, и, потянувшись к сумке, достала промасленный сверток.
— Это не я, это священник, — призналась ведьма.
— На святой водице замешаны? — хмыкнул демон. И тут же приказал: — Дай.
Молча передала сверток, который затрещал на границе пентаграммы, но не вспыхнул. Гернаримарнахр деловито развернул сверток, взял один блин, пристально рассмотрел его в свете огня, и сунул в пасть. Закрыв глаза медленно прожевал и вынес вердикт:
— Недурственно.
Предводительница хора
С красой уродство рядом как уродливо!
Форкиада
А глупость как глупа в соседстве с разумом!
Ничему не поклоняющийся человек никогда не сможет вынести бремени самого себя. Ф.М. Достоевский.
Мы дома обычно смеялись над теми, кто ложился спать раньше полуночи.
Истинно, доброта, которая смотрится в зеркало, обращается в камень.
Преданность и доверие - да, у них все на этом держится, а ключом ко всему является семья.
Если бы Гитлер захватил Европу и заключил сделку с Соединенными Штатами, несомненно, все точно так же молчали бы и о геноциде евреев, и не только в Европе.
В Японии это называется саботажем. Это одно из тягчайших преступлений, настолько отвратительное, что для него употребляют французское слово. Потому что нужно быть иностранцем, чтобы вообразить подобную низость.
А какая разница между Западом и Востоком в способе чтения книг! Европеец читает книгу, чтобы узнать, о чём в ней идёт речь. Русский читает, чтобы узнать что-то о себе. Для него написанное – лишь ключевые понятия, возбуждающие его душу. То есть книга для него – это способ самопознания, а не приобретение, присоединяемое к своему имуществу.
Поскольку отчаяние было крайностью ему не свойственной, он сосредоточился на том, что осталось от его жизни, и снова начал ухаживать за ней с неумолимым упорством садовника, берущегося за работу наутро после бури.
...Знаешь , жаль , что внешность не всегда отражает внутренний мир существа. Если бы было так - жизнь была бы намного проще.
-Тебе бы на кафедру философии идти с таким подходом.
-О нет, уволь,- усмехнувшись , я отрицательно качнула головой. - По сравнению со мной там преподают те , кто не от мира сего...
Возле здания уже выстроилось около тридцати машин разных марок, возрастов и расцветок. Это мужья-невольники смиренно ожидали своих повелительниц.
... правила — единственное, что гарантирует покой с нашей силой.
Если люди в обломках разрушенных домов видят цветы, их страна вскоре непременно вновь расцветет.
Всякому псу выпадает свой день, а псу-молодцу даже два.
Подумалось: вот он, момент настоящей жизни - сидеть у порога и оберегать детский сон.
– Кроме правды есть политика. Международный престиж, добрососедские отношения, моральный климат в обществе – словом, всякие такие штуки. Открою вам тайну: оставался крохотный шанс, что дело развалится, даже после того, как я сдал пост, ибо мой заместитель тоже не хотел этого суда. Отправили бы наверх заключение, что авария произошла из-за ошибки пилотов, но в их действиях не обнаружено состава преступления. Передали бы несчастных мужиков на поруки коллектива, там у молодого вырезали бы талон, старого отправили на пенсию, да и все. И на тормозах. Но после Чернобыля такой выход стал немыслим. Представьте, советские граждане еще не отошли от шока, как узнают, что их еще и возят на ненадежных самолетах. Это что за правительство, которое допускает взрывы атомных реакторов, авиакатастрофы, столкновения поездов, зададут они вопрос, и что мы сможем ответить? Только одно – виноват стрелочник. Поэтому, Ирина Андреевна, приготовьтесь к тому, что вас заставят сделать процесс закрытым, ну а после приговора журналисты уж постараются живописать пилотов сказочными разгильдяями, а об этом несчастном шасси даже не заикнутся.– То есть люди летели себе спокойно на совершенно исправном самолете в Москву и вдруг решили, что-то культурки вдохнуть захотелось, а дай-ка мы сядем на Неве, так давно в Эрмитаже не были, что аж скулы сводит. Так что ли?– Примерно.– Но это ведь бред!
Что только человек не сует в своей единственный рот за всю жизнь (будь рот не один, может, мы были бы более разборчивы)!
В школе учат только двум полезным вещам: печатать на машинке и выступать публично.
– Понимаю ход ваших мыслей. Реутова сделала все, чтобы Залейко уволили, вот та и решила отомстить. В принципе верно, мне было очень обидно, когда пинок под зад получила, причем ни за что.
— Кажется, вы говорили, что у вас есть сестра?
Флора внутренне напряглась.
— Да.
— Вы живете с ней?
— Да. Вообще-то мы очень близки, но это тут ни при чем, — медленно сказала она.
Майкл пристально посмотрел на Флору и вдруг понял, что она думает о том же, о чем и он сам.
— Что? — тревожно спросил он.
Как и все в коктейль-баре, он себе размягчал мозги алкоголем. Это было вещество, которое вырабатывалось крошечным существом, называемым «дрожжевой грибок». Дрожжевые микроорганизмы поедали сахар и выделяли алкоголь. Они убивали себя, отравляя собственную среду своими же экскрементами.Килгор Траут однажды написал рассказик – диалог между двумя дрожжевыми грибками. Они обсуждали, что следовало бы считать целью их жизни, а сами поглощали сахар и задыхались в собственных экскрементах. И коль скоро их умственный уровень был весьма низок, они так и не узнали, что изготовляют шампанское.