- Знаешь, что с тобой не так? Ты трусиха. И больше ничего.
Ты боишься поднять голову и сказать: «Жизнь есть жизнь». Люди влюбляются, люди хотят принадлежать друг другу, потому что это единственный шанс стать счастливыми. Ты называешь себя свободной, дикой. И ты так боишься, что кто-то посадит тебя в клетку. Детка, ты уже в клетке. Ты сама ее создала… Она всегда будет с тобой, потому что, куда бы ты ни отправилась, от самой себя тебе не убежать.
- У моих родителей был кот, которого мама звала исключительно Масиком. Я всю жизнь свято верила, что он именно Масик, а по документам Максимилианом оказался. Кстати, а не рассказать ли мне про Масика леди Диане?..
Поистине одарённый и свободный дух пытается обойти институт семьи как инструмент особого продолжения рода.
Унизительно, конечно, пребывать от кого-то в зависимости, но куда более скверно, когда зависеть не от кого.
Василисушка... по правую руку от Царевича уселася и бокал за здравие его и его батюшки подняла.
Подняла да не выпила. Да с едою Василиса Премудрая спешить не стала. Не разумное это дело в заколдованном царстве ести все, что предложат.
Меня всегда влекло к созерцательной жизни.
— А работать кто будет, Пушкин? — Люка закашлялась. — Он, знаешь, барин, он это дело не любит.
Помните, что сплошь и рядом по закону нам что-то причитается, а мы не получаем, потому что не попросили.
“Почему все эти высоколобые ученые думают над тем, чтобы продлить жизнь, хотя надо бы найти средства, чтобы приятно с ней покончить.”
Обидно, что двое таких богатых людей влюблены друг в друга. Столько денег зря пропадает.
Мы забываем о законе природы, гласящем, что гибкость ума является наградой за опасности, тревоги и превратности жизни. Существо, которое живет в совершенной гармонии с окружающими условиями, превращается в простую машину. Природа никогда не прибегает к разуму до тех пор, пока ей служат привычка и инстинкт. Там, где нет перемен и необходимости в переменах, разум погибает. Только те существа обладают им, которые сталкиваются со всевозможными нуждами и опасностями.
Нравственные болезни происходят от дурного воспитания, от всяких пустяков, которыми сызмала набивают людские головы, от безобразного состояния общества, одним словом. Исправьте общество, и болезней не будет.
Жизнь все-таки удивительная штука. Я знаю. Смеется над тобой так, что дурно становится. Я не верю в то, что кирпич упадет завтра на голову, но верю в то, что судьба в какой-то момент захочет ухмыльнуться, похулиганить и поведет себя как трудный подросток.
— Понять-то я пойму! Но простить — это для меня слишком тяжелая задача. Я лучше забуду.
– А… чудовище?
– А что такого? – спросила я негромко. – Чудовище как чудовище. Иных послушать, мужья похуже будут – и бьют, и неволят, и насильничают, как в голову взбредет…
И что ты мне хочешь предложить, а? Мистер неотразимость! То, что у тебя в трусах? Я не думаю, что ты сможешь меня удивить или обрадовать
А вообще любовь - такая абсолютно нелепая штука. Является ниоткуда, внезапно, и все - попался.
Вот одно из преимуществ моей профессии: что бы ты ни делал, люди всегда приписывают это магии прежде, чем на ум им придут объяснения попроще.
Может статься, игра ребенка – это больше, чем игра ребенка.
Может статься, это искусство жить.
...когда ты молод, то считаешь себя исключительным.
Никогда не жалейте о своих решениях. Ваш выбор — лишь звено в цепочке событий, которые вы не можете изменить.
Никогда не жалейте о том, что решили.
Есть люди, которые остаются с нами навсегда. Что бы ни случилось с ними, с вами. В мыслях, чувствах, в поступках.
Было слишком рано, но Гейб лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок.
В висках стучало.
А член стал таким твердым, что им можно было гвозди забивать.
Проклятие.
В словах души нет.
– Да ладно тебе, – отмахнулся Кельнмиир. – Зато какое пузо наел.
– Я?! Пузо?! – возмутился Вельхеор. – Да я худой, как тростинка!
Кельнмиир окинул друга скептическим взглядом.
– Я бы сказал не тростинка, а толстинка…