Про наше поколение, миллениалов, про тех, кто моложе тридцати, сегодня много пишут. Пишут, что прогресс сделал нас инфантильными, что изменился быт, изменилось отношение ко времени как таковому. И главное — что мы боимся ответственности. Раньше я думал, что все это — такое преувеличение, что каждое новое поколение всегда подвергается подобной критике. Но пока я читал о Беслане и «Норд-Осте», я понял, что уже заканчиваются десятые годы, а мы еще даже не начали осваивать нулевые, ни я, ни мои сверстники, — мы ни черта не знаем о времени, в котором жили; оно не освоено, не осмыслено — у нас нет точек входа в это время.
И это, наверное, главный вывод, который я сделал, пока собирал данные для этого текста: взрослые — это мы, и кроме нас самих нам никто никогда ничего не объяснит.
Работа... как много в этом слове! Труд сделал из обезьяны человека, чтобы потом превратить его в лошадь.
Но кушать-то хочется!
Плодитесь, коровы, — жизнь коротка!
Излишняя гордость — одна из отличительных черт дураков…
Выдала девицам два пузырька с сильно действующим слабительным, заменив этикетки «Послабляющее» на «Привораживающее», и собственно дозу препарата увеличила втрое. А я чего? Я, между прочим, мужику пользу принесу, у него после такой дозировки не то что кишечник, но и мозги прочистятся, глядишь и узнает, что сестры Блошич не зря по вечерам в городском парке прогуливаются, ох не зря. Достали уже вечно зелье противозачаточное требовать.
И кто собой не в состоянье властвовать, Тот властвовать желает над соседями.
Если вы не пригласите Бога в лето ваше, то он не придёт в зиму вашу. Лахири Махасая.
Посмотрите на небо, Мод. Какая противная синева! Не подходит по цвету к моим перчаткам. Вот она, природа. Никакого чувства моды. Небо над Лондоном все же знает приличия: всегда тускло-серое, как стены в ателье.
Вечно было так, что глубина любви познаётся лишь в час разлуки.
Ёще один день в школе - это на один день ближе к выпуску .
Я не согласен с тем, что собака на сене обладает правом абсолютной собственности на сено, даже если она лежала там долгое время. Я не признаю за ней этого права. Я не признаю, например, того, что с краснокожими индейцами Америки или с темнокожим населением Австралии поступили ужасно несправедливо. Я не признаю, что несправедливость по отношению к этим народам заключалась в самом факте того, что более сильная раса, более качественная раса или, во всяком случае, более искушенная в мирских делах раса, если так можно выразиться, пришла и заняла их место.
Согласно древнему японскому этикету, подданые обязаны были обращаться к императору, испытывая при этом "страх и терепет". Меня всегда приводило в восторг это требование, которое с замечательной наглядностью выполняют актеры в самурайских фильмах, обращаясь к своему начальнику дрожащим от сверхчеловеческого почитания голосом.
Клятва на словах даëтся проще, ибо любой человеческий язык был создан во служение людским прихотям, в то время как кровь всегда будет иметь власть над волей и судьбой
Угадай полет твоей стрелы, если хочешь знать, что ждет тебя впереди.
Эх, мечты мои девичьи! Никогда еще мужики за меня морды друг другу не били , все сама да сама.
Так достал меня уже этот зверинец, сил нет! Куда ни пойдешь — везде зверье. И снизу, и сверху. И всё для счастливого детства единственного внучонка, чтобы он жил полноценной и радостной жизнью. А я, может, хочу, чтобы у меня счастливая старость была! — Отец, надувшись, рывком развернул газету, отгораживаясь от собеседника.
Что-то надвигается, Лиз. Что-то огромное и непоправимое. Так много самоубийц и пьяных... Люди стали злее. Ты тоже это чувствуешь?
Пустой желудок усугубляет любое сомнение.
От неё ему становилось так старо и замаранно.
Я люблю раннюю темноту. Это еще не ночь. Она дружелюбна. Никто не боится выходить на улицу без фонаря. Девушки поют, возвращаясь с последней дойки. Если я выскочу из-за угла, они вскрикнут и погонятся за мной, но сердца у них не заколотятся. Трудно сказать, чем один вид темноты отличается от другого. Настоящая темнота плотнее и тише; она заползает между мундиром и сердцем. Лезет в глаза. Когда мне нужно выйти в ночь, я боюсь не зуботычин или ножей, хотя за стенами и оградами можно найти и то другое. Я боюсь Темноты. Идешь и весело насвистываешь — но попробуй простоять на месте хотя бы пять минут. Постой в Темноте посреди поля или на тропинке, тогда поймешь, что здесь тебя всего лишь терпят. Темнота заставит тебя умерить прыть. Стоит сделать шаг, и Темнота сомкнется за твоей спиной. А впереди тебе нет места, если ты его не завоюешь. Темнота абсолютна. Идти в Темноте — все равно что плыть под водой; разница лишь в том, что не можешь вынырнуть и сделать вдох.
"Они заглядывали из коридора, стараясь разглядеть смерть в сумрачной комнате. А ведь она и правда временами лежит рядом с ними в кровати не смыкая глаз."
Мы оба видели, что топлива у нас еще полно, а что да почему, пусть эксперты голову ломают. Ладно, пошли, сейчас следователь будет из нас идиотов делать.
Один из верных путей в истинное будущее (ведь есть и ложное будущее) - это идти в том направлении, в котором растёт твой страх
Я кончил. Я увидел. Он мог бы меня одолеть. Будь я Жюли или Элен, или кем угодно — лишь до тех пор, пока я так или иначе оставался в его мыслях. Хотя нет, возможно, я не желал быть неким персонажем в голове у мистера Пуше, всего лишь вирусом, проникшим в святая святых его сознания, где можно изучать и даже испытывать его страстное стремление к женщине. Я не хотел, чтобы он проникся симпатией к мужчинам — только ко мне, ко мне даже не как к мужчине, а как к бесплотной страсти, невинной пылкости в его простодушных, мужественных, изысканно неопытных объятиях.
Никогда не откладывай дела на завтра, отложи их на послезавтра, и у тебя будет два свободных дня.